Иллюзии

Все права зарезервированы, включая право на полное или частичное воспроизведение в какой бы то ни было форме.

Этот перевод публикуется с разрешения Delacorte Press, an imprint of The Random House Publishing Group, a division of Random House, LLC

Illusions by Richard Bach

Copyright © 1977 by Richard Bach and Leslie Parrish-Bach

Вот вопрос, который я не раз слышал после того, как была опубликована «Чайка Джонатан Ливингстон»: «Что собираешься писать дальше, Ричард? После Джонатана – что?»

Я отвечал тогда, что ничего больше писать не собираюсь, ни единого слова, и что мои книги, вместе взятые, уже сказали все, о чем я просил их сказать. После всяческих лишений, после жизни впроголодь и даже вынужденной продажи автомобиля я был рад, что не должен больше работать каждый день до полуночи.

Но каждое лето, или почти каждое, выбираясь на своем стареньком биплане в зеленотравные моря Среднего Запада и катая пассажиров, три доллара за рейс, я начал снова ощущать прежнее напряжение. Видно, осталось что-то, о чем я должен был сказать – и не сказал.

Мне вовсе не нравится писать. Если я могу повернуться спиной к идее, которая притаилась в темноте, если я могу избежать этого и не открыть ей дверь, я даже не потянусь к перу.

Но однажды вдруг раздается взрыв, и летит стекло, кирпич, куски штукатурки, и кто-то или что-то осторожно подкрадывается по осколкам, хватает меня за горло и тихо говорит: «Не выпущу тебя, пока не выскажешь меня словами на бумаге». Вот как я повстречался с «Иллюзиями».

Даже там, на Среднем Западе, когда я, бывало, лежал на спине и учился разгонять облака, я не мог прогнать эту историю из своего ума… Что, если бы пришел кто-то, кто действительно годится для этого, и смог бы объяснить мне, как работает мой мир и как им управлять? Что, если бы я встретил кого-то сверхпродвинутого?.. Что, если бы Сиддхартха или Иисус пришел в наше время, вооруженный властью над иллюзиями мира – ведь он знал бы реальность за этими иллюзиями? И что, если бы я лично встретился с ним? Хорошо бы, чтобы он тоже летал на биплане и приземлился на том же самом поле, что и я? Что бы он сказал, как бы он выглядел?

Быть может, он не был бы похож на мессию из моего дневника, испачканного машинным маслом и в пятнах зелени от травы, быть может, он не сказал бы ничего такого, о чем говорит эта книга. Но и тогда он сказал бы мне: мы притягиваем в свою жизнь все то, о чем думаем. Но если это правда, то так или иначе я привел себя к этому моменту по какой-то причине – и вы также.

Не случайно, наверное, вы держите эту книгу: возможно, есть что-то в этих приключениях, чтобы вы попали сюда и запомнили. Я выбираю думать именно так. И я предпочитаю думать, что мой мессия вознесся в какое-то другое измерение и я его вовсе не выдумал. Наблюдает за нами обоими и смеется от удовольствия, что все случилось так, как было задумано.

Ричард Бах

1. Жил-был Учитель, который пришел на Землю, родившись в святой земле Индиане, и вырос среди таинственных холмов к востоку от Форт-Уэйна.

2. Учитель учился этому миру в здешних местах, в обычной школе штата Индиана, а когда вырос – у своей профессии автомеханика.

3. Но у Учителя были и другие знания, полученные из других школ, из других стран и из других жизней, которые он прожил. Он помнил их, и эта память делала его мудрым и сильным, так что другие увидели силу его и пришли к нему за советом.

4. Учитель верил, что у него есть сила помочь себе и всему человечеству, и было ему по вере его, так что и другие увидели его силу и пришли к нему, чтобы он избавил их от бед и исцелил от всяческих болезней.

5. Учитель верил, что для любого человека полезно думать о себе, что он сын Бога, и как он верил, так оно и было, и в мастерских, где он работал, появлялись толпы тех, кто искал его учения и хотел коснуться его, а улицы были запружены теми, кто жаждал лишь одного: чтобы на них упала его тень, когда он пройдет мимо них и изменит их жизнь.

6. Но закончилось это тем, что из-за этих толп управляющие мастерскими, где он работал, попросили Учителя оставить работу и идти своей дорогой, ибо так тесно обступала его толпа, что ни у него, ни у других механиков не было места, чтобы чинить автомобили.

7. И случилось так, что он ушел за пределы города, и люди, следовавшие за ним, стали называть его Мессией и чудотворцем, и как они верили, так оно и было.

8. Если, когда он говорил, проносилась гроза, то ни единой капли не падало на головы слушающих его. Те, кто стоял далеко от него в этой огромной толпе, слышали его слова так же ясно, как и те, кто был рядом с ним, – не важно, гремел ли при этом гром или сверкала молния. И всегда он говорил с ними притчами.

9. И говорил он им: В каждом из нас заложена сила нашего согласия на здоровье и болезнь, на богатство и бедность, на свободу и рабство. Это мы управляем той великой силой, и никто другой.

10. Тут заговорил мельник, и сказал он: «Легко Тебе говорить, Учитель, ибо Тобой руководят свыше, а нами – нет, и Тебе не нужно так тяжко трудиться, как трудимся мы. Человеку приходится работать, чтобы жить в этом мире».

11. Учитель, отвечая им, сказал: Когда-то жили-были существа в одной деревне на дне большой прозрачной реки.

12. Река безмолвно протекала над ними – над молодыми и старыми, богатыми и бедными, добрыми и злыми. Текла своим собственным путем, зная лишь свое собственное хрустальное «Я».

13. Все существа, каждый по-своему, крепко цеплялись за стебли и камни на дне реки, ибо цепляться было их образом жизни, а сопротивление течению – тем, чему каждый учился с рождения.

14. Но одно существо сказало наконец: «Мне надоело цепляться. Хотя я не могу этого видеть, но я верю, что поток знает, куда течет. Я оттолкнусь от дна, и пусть он несет меня, куда захочет. Продолжая цепляться, я умру от скуки».

15. Другие существа засмеялись и сказали: «Глупец, отцепишься – и поток, которому ты поклоняешься, швырнет тебя о камни и разобьет вдребезги, и ты умрешь скорее, чем от скуки!»

16. Но он не обратил на их слова внимания и, собравшись с духом, перестал держаться – и сразу же его закрутило течение и швырнуло о камни.

17. Однако он не захотел цепляться снова, и поток высоко поднял его, свободного, со дна, и больше он уже не получал синяков и ушибов.