Чтение онлайн

Я со стоном опрокинулся на спину. Безотчетный животный ужас понемногу отпус-кал. Все таки я боялся смерти. Хотя, наверное, не ее самой, а скорее моего отсутствия в этом мире. Мне хотелось жить. Здесь или там, но хотелось. Порез на груди - это след от меча Мастера.

Мастера - Хрипло выдохнул я и рванулся к Вратам. Проход еще не закрылся и я ви-дел комнату Пенорожденной сквозь серую туманную дымку. Молодая женщина с перекошенным от злобы лицом стояла над обезглавленным трупом держа в руках окровав-ленный меч слишком короткий чтобы быть моим. В груди Алексиса зияла страшная рваная рана. Врата не успели соединить нас в целое. Я сбежал за долю секунды до гибели и угры-зений совести по этому поводу не испытывал.

Пенорожденная обернулась к дверям. На пороге недоуменно разглядывая кровавое побоище стоял Грем. За его спиной угадывалась целая толпа челяди, вооруженная кто чем: дубинами, кухонными ножами, серпами.

Кто это?
– Произнес он глухо. Я был за Вратами поэтому голос Грема был едва слы-шен.

Пенорожденная уронила меч и осела на пол. Закрыла лицо ладонями. Плечи ее за-тряслись. Лицо Грема скривилось от жалости. Он присел на корточки, обнял жену. Спросил участливо.
– Он хотел обидеть тебя?
– Пенорожденная часто закивала.

Окно спальни распахнуто. Он влез в окно?

Нет!
– Запричитала молодая женщина.
– Он вошел в дверь!

Гремлин удивленно вытаращил глаза.
– Монах?

Пенорожденная вырвалась из рук мужа и вдруг залепила ему звонкую пощечину.

Я же говорила тебе! Говорила, говорила! От носящих слепые имена всегда неприят-ности! Он четыре года не видел женщину и хотел изнасиловать меня! Где ты был когда я боролась за свою честь, которой ты, похоже, не достоин? Где?

Гремлин выглядел жалким. Пенорожденная действительно сумела заставить его по-чувствовать свою вину за происшедшее. Он привел незнакомца. Он не выяснил кто тот на самом деле. Он не проконтролировал, чтобы за ним присматривали когда все улягутся спать.

Слава богам - ты жива!
– Наконец произнес он. Пенорожденная, совершенно опра-вившись встала на ноги и посмотрела на мужа сверху вниз.

Но твоего участия в этом нет! Будь ты проклят!
– Вот это да. Я смотрел через Врата на семейную ссору словно в сериале и не верил, что эта женщина моя Ру. Милая, хрупкая, нежная. В каждой женщине есть капля стервозности. Без нее отношения становятся пре-сными. Быстро изживают себя. Но похоже, что Пенорожденная была в своей сверхэгоистичной сути настолько же отвратительна насколько мила была Ру. Истин как минимум две, и я в который раз в этом убеждался.

Гремлин поднялся на ноги, развернувшись, что то приказал слугам. Те разбежались словно их сдуло ветром. Лишь Антонио тот круглый лысый человечек, который устраивал мне спальню протиснулся бочком в комнату и встал незаметно в уголке за дверью. Лицо его посерело от страха, но он стойко ожидал приказов своей хозяйки. Пенорожденная яростно захлопнула за мужем дверь, задвинула засов и села на опрокинутый пуф. Пнула злобно голову Алексиса со слипшимися от крови волосами и слепо выпученными глазами. Голова словно футбольный мяч ткнулась в стену, откатилась снова под ноги Пенорожден-ной.

Ты даже на это оказался не годен - Произнесла она голове.
– Анотнио - Обратилась она к управляющему.
– Скорми этого ублюдка псам. Они давно не ели человечины.
– К горлу подкатил тошнотный комок кислятины. Я мотнул головой, подавляя рвоту, но про-должал смотреть и слушать. Антонио вытащил из-за спины, видимо заранее приготовленный мешок сшитый из больших кусков хорошо выделанной кожы, деловито набросил его на труп, подсунул под него край и хакнув приподнял на пробу. Поискал гла-зами голову. Нашел. Ухватив ее за волосы бросил туда же. Скрутив горловину в тугой узел, потащил по полу к дверям, пачкая шкуры и коврики бурыми сгустками. Отодвинув засов, отворил дверь и застыл изумленный. За нею в недвусмысленной позе заправского шпиона, припавшего к щели, стояла Аната. Антонио, медленно багровея, занес руку для удара.

Я прошу прощения, госпожа.
– Пропела девочка и Антонио растерянно застыл с поднятой рукой.
– Я принесла воду и тряпки, чтобы смыть кровь вора, которому Вы отру-били голову.
– Ее восхищенный взгляд был настолько искренним, что Пенорожденная смягчилась. Кивнула Антонио, чтобы он не наказывал девочку. Аната продолжала нетер-пеливо топтаться на пороге.
– Госпожа, а можно?
– Пенорожденная удивленно подняла брови.
– Слушаю тебя - А можно я заберу отрубленную голову себе и сделаю из его черепа суповую миску?

Ты так не любишь мужчин?
– По взрослому обратилась к ней хозяйка.
– Я их тер-петь не могу!
– Выкрикнула Аната.
– Так бы и поубивала их всех.
– Пенорожденная отрицательно качнула головой.
– Нет, милая. Тебе еще рано иметь такие игрушки. Выбрось эту дурь из головы и займись полами. Я хочу заснуть в чистой комнате.
– Аната кивнула головой выскочила в коридор и через секунду, напрягаясь всем своим тельцем, втащила в комнату деревянное ведро с горячей водой.
– Госпожа, - жалобно произнесла она.
– Ну тогда, хотя бы покажите.
– Покажи ей, Антонио - улыбнувшись произнесла Пенорожден-ная. Антонио ругаясь шепотом, размотал горловину мешка, просунул руку внутрь. Долго копался в нем, но все таки найдя нужное, вытащил на свет. Аната посмотрела на останки Алексиса и облегченно вздохнула.
– Я так и знала.
– Что?
– Насторожилась Пенорожден-ная.
– Тем кто приходит из-за гор нельзя доверять.
– Пенорожденную, похоже, этот ответ полностью удовлетворил. Она встала с пуфа придвинула его к зеркалу и уселась напротив, глядя мне прямо в глаза. Я не знал видит она меня или нет, но на всякий случай немного отодвинулся.

Антонио с трудом перевалил мешок за порог и потащил его дальше по коридорам. Аната ловко сгребла шкуры в один угол и теперь мурлыкая что то под нос ловко завозила тряпкой по холодному мрамору.

Пенорожденная протянула руку и коснулась невидимой границы пальцами.

Ее лицо изменилось. Исчезла жесткость и хищный излом бровей. Теперь она каза-лась слабой ищущей утешения и поддержки.

Милый - Услышал я ее нежный шепот.
– Я так люблю тебя.
– Я смотрел как заворо-женный. Даже зажмурился на секунду.
– Прости меня пожалуйста, принесла тебе столько страданий.
– Голова пошла кругом. Репетиция нового обольщения? Оправдания после-дующих измен? Обращение к невинно убиенному Алексису? Искреннее раскаяние? Но как совместить столь слепую ненависть, столь сильную нелюбовь к людям с нежными отноше-ниями ко мне? Верить? Не верить?
– Я глубоко вздохнул. Ошалело замотал головой.
– Гамлету, наверное, было легче. У него был отец, хотя и призрак, но все таки не дурак. Мог подсказать что делать. А здесь?
– Я стиснув зубы снова посмотрел Пенорожденной в глаза.

Я пошла бы за тобой на край света.
– Произнесла она почти шепотом с такой глу-бинной тоской, с такой болью, что сомнений оставалось все меньше и меньше.
– Но почему ты не сказал, что любишь меня?
– Во рту пересохло. Если это лицемерие, то она не жен-щина - чудовище. А если нет? Если это искреннее раскаяние? Ведь от любви до ненависти… - Я затаил дыхание.

Мне плохо. Мне очень плохо без тебя.
– Я опасливо потрогал рукой холодную гладь ворот. Они были прочны по-прежнему и только ключ позволял убрать границу между ми-рами.