Их позвал горизонт
Шрифт:
Из Владивостока вышел пароход "Смоленск", на борту которого с пятью самолетами находился целый летный отряд — Каманин, Молоков, Пивенштейн, Бастанжиев, Демиров.
Из Ленинграда через Панамский канал спешил в Чукотское море ледокол "Красин".
Из Москвы во Владивосток, а потом на корабле "Совет" на Чукотку отправился специальный отряд известного стратонавта Бирнбаума с двумя дирижаблями.
Из Хабаровска по маршруту Николаевск — Охотск — Нагаева — Гижига Анадырь — Провидения вылетели самолеты Галышева, Доронина, Водопьянова.
Леваневский и Слепнев летели из Америки, с Аляски…
Но первым полеты к лагерю Шмидта начал Анатолий Васильевич Ляпидевский, базировавшийся тогда в Уэлене. Первый раз он вылетел 21 февраля, но не смог разыскать лагерь среди нагромождений торосов. Только 5 марта — с двадцать девятой попытки! — Ляпидевский сумел разыскать затерянную в океане льдину, сумел посадить свой тяжелый двухмоторный самолет на крошечный пятачок ледового аэродрома.
Десять женщин и двое детей — трехлетняя Алла Буйко и родившаяся в Карском море на борту "Челюскина" шестимесячная Карина Васильева были вывезены на Большую землю.
6 марта в лагере вновь началось сильное торошение. Разломан надвое деревянный барак, в котором жила половина челюскинцев, сломана кухня. Разломан и аэродром. Через четыре дня его сумели восстановить и с тех пор уже постоянно поддерживали в готовности, несмотря на частые торошения. Но теперь надолго испортилась погода.
В 50 километрах от Анадыря разбились самолеты Демирова и Бастанжиева. Из-за неисправности машины остался в Анадыре Галышев. У Ванкарема разбился Леваневский. Пробиваясь к лагерю, совершил вынужденную посадку и сломал шасси самолет Ляпидевского…
Только 7 апреля над лагерем вновь появились самолеты. Сразу три Слепнева, Каманина, Молокова. Самолет Слепнева потерпел аварию при посадке, Каманин и Молоков вывезли 5 человек.
8 апреля — сильнейшее сжатие, торошение льда.
9 апреля — сильнейшее сжатие, ветер 7 — 8 баллов.
10 апреля Молоков вывез четырнадцать человек, Каманин — трех, Слепнев — шесть…
В лагере тяжело заболел Отто Юльевич Шмидт. Еще утром 8 марта поднялась температура. Шмидт лежал в палатке, часто впадал в полузабытье. Он запретил сообщать о своей болезни в Москву. Но Москва узнала.
11 апреля в газетах появилось сообщение правительственной комиссии: "…начальник экспедиции т. Шмидт О. Ю. заболел. Тов. Шмидт хворает в продолжение трех дней, но ничего об этом не доносил… Температура у т. Шмидта доходит до 39,5°. Предполагается плеврит или воспаление легких… Правительственная комиссия предложила… при малейшей возможности и вне очереди вывезти тов. Шмидта из лагеря и направить его на Аляску. Тов. Шмидту категорически приказано сдать, а т. Боброву принять экспедицию".
Известно, капитан сходит с тонущего корабля последним. И в подготовленных списках эвакуации фамилия Шмидта стояла под номером 104. Но на этот раз очередность необходимо было нарушить. Тяжелая болезнь могла привести к трагическому исходу.
В. В. Куйбышев от своего имени послал Шмидту трогательную телеграмму: "Правительство поставило перед всеми участниками помощи челюскинцам с самого начала задачу спасти весь состав экспедиции и команды. Ваш вылет ни на йоту не уменьшит энергии всех героических работников по спасению… Со спокойной совестью вылетайте и будьте уверены, что ни одного человека не отдадим в жертву льдам".
Шмидт был вывезен из лагеря вечером 11 апреля. К этому времени к спасательным работам подключились летчики Водопьянов и Доронин, и 13 апреля ледовый лагерь, лагерь Шмидта, перестал существовать. Все челюскинцы были доставлены на материк.
Тогда впервые было установлено звание "Герой Советского Союза". Высшие награды Родины получили летчики Анатолий Ляпидевский, Сигизмунд Леваневский, Василий Молоков, Николай Каманин, Маврикий Слепнев, Михаил Водопьянов, Иван Доронин.
Челюскинцы были награждены орденами Красной Звезды.
Всю страну всколыхнула челюскинская эпопея. И не только нашу страну весь мир.
И. М. Майский, посол СССР в Англии, напишет позднее: "Никогда не было еще события, которое с такой неодолимой силой приковало бы мировое внимание к нашей стране, к нашим людям… Перед каждым англичанином, французом, немцем, американцем невольно встал вопрос: в чем причина счастливого конца этой суровой арктической драмы? И каждый англичанин, француз, немец, американец должен был признать (открыто или в глубине души), что причина счастливого конца крылась в поведении Советского правительства и советских людей, как на Большой земле, так и на дрейфующей льдине".
А в те дни, когда челюскинская эпопея только что завершилась, И. М. Майский встретился с Бернардом Шоу. Знаменитый писатель, смотревший, как известно, саркастически на мир, на этот раз не скупился на самые восторженные слова:
— Что вы за страна!.. Полярную трагедию вы превратили в национальное торжество…
В одном из номеров газеты "Не сдадимся!" был помещен шутливый рисунок челюскинца Федора Решетникова: льдина, мачта с флагом, Шмидт, а скорее Нептун с лицом Шмидта. Людей почти не видно — вся льдина укрыта громадной бородой. Подпись: "В Ледовитом океане, без руля и без ветрил, Отто плавает в тумане, бородою всех прикрыл".
Лев Кассиль в одном из своих очерков назвал его "ледовым комиссаром". В Арктике за глаза, конечно, но неизменно уважительно его называли Борода, Наш старик. Среди челюскинцев бытовала поговорка: "С Бородой не пропадем".
Тогда, на льдине, — в экстремальных, как сказали бы сейчас, условиях — коллектив не только не распался, но еще более сплотился. И в этом немалая личная заслуга Шмидта.
Из воспоминаний: "Отто Юльевич был человек необыкновенной чуткости к людям… Никто никогда не слышал, чтобы Шмидт кого-либо распекал… Он не приказывал, а беседовал — и этого было достаточно: самые отъявленные бузотеры уходили из каюты начальника буквально влюбленными в него".