Чтение онлайн

Сохранилось несколько его писем, адресованных товарищу по Архангельской мореходке Константину Алексеевичу Белову. Их сумел разыскать в семейных архивах дальний родственник Белова А. М. Ухловский.

"Как ты знаешь, был я в Тромсё, — пишет Кучин 8 октября. — Тут я думал поступить на пароход норвежской экспедиции "Michael-Sars". Капитан порта сказал кой-что о здешних курсах изучения моря. Со 100 кронами в кармане (их дал мне отец)… приехал в Берген. Курсы, о которых он говорил, близки были к концу, да для меня и невозможны, потому что читаются на немецком языке. Курсисты — уже окончившие университеты. Так, например, из Одессы преподаватель гимназии. Познакомился… с профессорами курсов. Затем занялся океанографией под руководством одного известного ученого — Helland-Hansen'a. Литература на немецком и английском языках, почему старательно занимаюсь этими языками. По-английски читаю без словаря громадные сочинения… Производил много анализов воды, а на следующей неделе с профессором [идем] на моторе на исследования. Будем определять течения, брать пробы воды, определять соленость, температуру и по ним вычислять течения. Только через два месяца придет капут моим деньгам. Тогда на рыбные промыслы… Со мной вместе работают австрийский герцог и норвежский лейтенант… Профессор — редкостный человек. Вчера он читал лекцию в здании метеорологической обсерватории и зашел ко мне, чтобы взять с собою… В одной из здешних газет, "Anonce — Tiden", предлагают сотрудничать. Займусь и этим".

По-видимому, Хелланд-Хансен отлично понимал материальные затруднения своего русского ученика, и уже в декабре Кучин пишет: "Теперь я ассистент биологической станции и зарабатываю деньгу. В марте поеду в Англию на траулер. В русскую экспедицию писал о своих занятиях здесь, и, кажется, рады будут иметь меня там, так как со мной связано имя профессора Helland-Hansen'a".

Кучин немало поработал на промысловых судах, он знал, каким трудом достается "рыбка". Теперь океанология становилась наукой, которая могла покончить с дедовскими приемами слепого, интуитивного поиска рыбы в океане. И Кучин мечтал применить свои знания на практике: купить для начала бот (если удастся, взять кредит) и вместе с Беловым заняться изучением гидрологии и гидробиологии Баренцева моря — тем, что мы сейчас называем перспективной промысловой разведкой.

В феврале 1910 года Кучин пишет: "Дорогой Костюшко! Давным-давно получил твое письмо, но все не мог собраться написать тебе. Жизнь немного разрушает мечты, и, кажется, в мае — июне мне не придется еще быть в России… Что предприму на лето — не знаю. Или буду ассистентом на "Michael-Sars" — пароходе норвежской научно-промысловой экспедиции, или поеду в Англию работать на траулерах. Хорошо и то и другое… Осенью буду на биологической станции в Александровске и попытаюсь уговорить заведующего за их счет приобрести научные приборы, с тем чтобы я мог пользоваться ими. Вот поэтому-то хорошо было бы, если бы ты остался на 3 4 месяца в Англии и научился основательно работать тралом. Нам придется работать много этим орудием… Мурманская экспедиция окончила свои дни, что, может быть, к лучшему. Если удастся нам приобрести бот с двигателем, то никто не будет мешать".

Жизнь, однако, совершенно изменила планы. Всего через несколько дней после того, как было послано это письмо, Кучин неожиданно получил лестное предложение принять участие в экспедиции Амундсена на "Фраме". Видимо, выбор Амундсена определила рекомендация Хелланд-Хансена — во всяком случае на контракте, заключенном 14 марта 1910 года, норвежский профессор поставил свою подпись как поручитель молодого русского ассистента.

В Онеге у родственников сохранилось письмо, посланное Кучиным вскоре после заключения контракта:

"Давно не писал, потому что перед отъездом накопилось много работы и хочется окончить все. Затем в последнее время меня интервьюировали и написали кой-что о моих работах на станции… Кажется, мне удалось пробить себе дорогу даже в России. О нашей экспедиции уже знают, знают и о том, что я еду с ней. Буду стараться работать так, чтобы Амундсен не раскаивался в том, что взял с собой иностранца, да еще русского. Во всяком случае здесь, в Бергене, моя работа была важна и полезна. И среди ученых в музее я пользуюсь почетом и уважением. Только бы достало энергии на дела".

Предполагалось, что экспедиция продлится около пяти лет. "Фрам", войдя в полярный бассейн через Берингов пролив, должен был повторить исторический дрейф Нансена. В контракте, подписанном Кучиным, было оговорено совершенно четко: "Согласно решению начальника экспедиции, ее ближайшей целью является исследование до сих пор не известных районов вокруг Северного полюса". Это было как раз то, о чем он мечтал! Но…

9 сентября 1910 года. Остров Мадейра, на рейде Фуншала. Дневник Кучина:

"В 6 часов вечера начали готовиться к подъему якоря. Когда все было готово, начальник экспедиции позвал всех участников на палубу… Этот всегда удивительно спокойный человек теперь заметно волновался.

"Господа, я позвал вас сюда, чтобы сообщить вам весьма важную новость, — сказал он. — План экспедиции существенно изменен. Сказать этого раньше я не мог, имея на то важные основания. С тех пор как американцы побывали на Северном полюсе и стортинг отказал нам в ассигновке, поездка к Северному полюсу утеряла несколько свой интерес. Теперь мы идем к Южному полюсу. Другая экспедиция, именно английская экспедиция "Терра Нова" под начальством капитана Скотта, имеет ту же цель и уже находится в пути. Именно это заставляло нас держать наши планы в секрете. Чтобы быть уверенным в вас, я позволю себе сделать опрос. Кто желает идти к Южному полюсу?"

Все отвечали "да". Мне он сказал, что придется остаться на судне, так как летом, т. е. в ноябре — декабре 1911 года, "Фрамом" будут сделаны океанографические исследования в южной части Атлантического океана…

Это известие поразило всех. Никто не подозревал… Но уныние скоро прошло. Наступило какое-то опьянение. Новые мысли, новые планы так же далеки от старых, как Южный полюс от Северного".

Чуть позже Кучин запишет: "Все больше и больше хочется попасть в береговую партию, но, вероятно, не удастся. Плохо быть океанографом в подобных случаях". Однако уже через несколько дней он полностью поглощен планированием предстоящих морских работ:

"Когда "Фрам" вернется от Земли Южная Виктория в Буэнос-Айрес, будет сделана океанографическая поездка. Во-первых, Буэнос-Айрес — острова Зеленого Мыса (думаю продолжить до берегов Африки), на юг по Гвинейскому течению до встречи с холодным течением, идущим на север от Игольного мыса, затем прямо на запад, к берегам Южной Америки. Такого рода исследований еще не было сделано в этих местах, и это будет иметь громадное значение. Вся работа будет лежать на мне, и надеюсь ее успешно выполнить. Только бы побольше свободы в действиях…"

14 января 1911 года "Фрам" подошел к берегам Антарктиды. Амундсен и восемь его товарищей остались на зимовку в Китовой бухте, на шельфовом леднике Росса. В октябре — декабре пятеро из них совершили триумфальный поход к Южному полюсу. А "Фрам" под командой капитана Т. Нильсена продолжал кругосветное циркумантарктическое плавание.

В дневнике Т. Нильсена есть запись: "Ертсен и Кучин все время собирали планктон. Счастливая улыбка озаряла лицо последнего, когда ему удавалось поймать в сетку одно или два "морских чуда"".