Чтение онлайн

Море всегда было разным — свинцово-серым или бирюзовым, голубым, пепельно-седым, ультрамариновым. Покойно-ласковое или вздыбленное громадами волн… Море всегда было рядом — за окошком отчего дома, за окном кабинета, за стеклом иллюминатора. Море обвевало прохладой, дышало ледяным холодом, бросало брызги в лицо. Море!

Он родился среди моря — на острове Сааремаа. Он совершил выдающееся кругосветное плавание, а если считать мили — обошел вокруг света десяток раз, не меньше. До конца своих дней он, полный адмирал, командуя Балтийским флотом, ежегодно уходил в море.

"Я родился среди моря. Как рыба не может жить без воды, так и я не могу жить без моря", — любил говорить Беллинсгаузен.

Начальником русской кругосветной экспедиции в высокие широты Южного океана он был назначен в самый последний момент. Вначале была утверждена кандидатура капитан-командора М. И. Ратманова, но тот, сославшись на нездоровье, отказался. И только тогда в Петербург был вызван Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен, который служил в то время на Черном море.

23 мая он прибыл в столицу, а уже через шесть недель, 3 (15) июля 1819 года, шлюпы "Восток" и "Мирный" вышли из Кронштадта.

В инструкции морского министра была четко сформулирована главная цель экспедиции — "открытия в возможной близости Антарктического полюса". Начальнику экспедиции предписывалось: "Ежели под первыми меридианами, под коими он пустится к югу, усилия его останутся бесплодными, то он должен возобновить свои покушения под другими… повторяя сии покушения ежечасно как для открытия земель, так и для приближения к Южному полюсу".

Здесь необходимо сделать небольшое отступление. Действительно, Беллинсгаузен был назначен начальником экспедиции "почти случайно". Он не участвовал в разработке плана экспедиции, а к подготовке плавания подключился только в самый последний момент. Да и по поводу самого замысла экспедиции Фаддей Фаддеевич в беседе с государем императором откровенно высказал свои сомнения: "В настоящее время все моря исследованы, и невозможно уже сделать особенно важных открытий". На что Александр, усмехнувшись, ответил одним только словом: "Посмотрим".

Вспомните, Колумб, Магеллан, Беринг многие годы вынашивали планы своих экспедиций. Преодолевая препятствия, добивались их осуществления.

На первый взгляд сравнение с великими мореплавателями прошлого оказывается не в пользу Беллинсгаузена. Ведь он только исполнитель. И послужной его список тоже выглядит достаточно заурядно — обычная биография русского морского офицера.

В десятилетнем возрасте поступил в Морской кадетский корпус, в неполных девятнадцать, в 1797 году, становится мичманом, в 1804 лейтенантом, в 1806 году — капитан-лейтенантом, в 1816 — капитаном 2-го ранга. Командовал фрегатами "Тихвинская богородица", "Минерва", "Флора", служил на Балтийском, Черном морях.

И все же назначение Беллинсгаузена начальником экспедиции нельзя назвать случайным. Безупречное хладнокровие в любых, самых опасных ситуациях, умение рисковать, тщательно выверив обоснованность риска, — вот отличительные черты его характера.

В 1803 году Беллинсгаузен был включен в состав первой русской кругосветной экспедиции, и здесь зарекомендовал себя как прекрасный гидрограф. Начальник экспедиции И. Ф. Крузенштерн писал в отчете: "Все почти карты рисованы сим… искусным офицером, он же составил и генеральную карту". Позднее Фаддей Фаддеевич провел обширные гидрографические работы на Черном море. И с полным основанием Крузенштерн горячо рекомендовал его на должность начальника высокоширотной кругосветной экспедиции: "Наш флот, конечно, богат предприимчивыми и искусными офицерами, однако из всех тех, коих я знаю, не может никто, кроме Головнина, сравняться с Беллинсгаузеном".

Полвека спустя знаменитый немецкий географ Август Петерман будет восторгаться: "Имя Беллинсгаузена можно прямо поставить наряду с именами Колумба, Магеллана… с именами тех людей, которые не отступали перед трудностями и воображаемыми невозможностями, созданными их предшественниками, с именами людей, которые шли своим, самостоятельным путем и потому были разрушителями преград к открытиям, которыми обозначаются эпохи".

Трудности и воображаемые невозможности… Лучше сказать так воображаемые невозможности и невообразимые трудности!

Великий английский мореплаватель Джеймс Кук писал: "Риск, связанный с исследованием побережья в этих неизвестных и покрытых льдами морях, настолько велик, что я могу взять на себя достаточную смелость, чтобы сказать, что ни один человек никогда не решится сделать больше, чем я, и что земли, которые могут находиться на юге, никогда не будут исследованы".

Нам трудно представить себе все тяготы плавания под парусами среди льдов. Порой десятки огромных плавучих ледяных островов окружали шлюпы, обезветривали паруса, увеличивая опасность столкновения. Порой снег и туман уменьшали видимость до полукабельтова.

"Настала мрачность и пошел снег, а вскоре за сим последовала буря. Порывы ветра набегали ужасные, волны подымались в горы… воздух наполнился водяными частицами, срываемыми ветром с вершин валов, и брызги сии, смешиваясь с несущимся снегом, производили чрезвычайную мрачность, и мы далее двадцати пяти саженей ничего не видели. Таково было положение при наступлении ночи!.. Мы беспрестанно ожидали кораблекрушения… Снег мелкий и крупный несло горизонтально; паруса и стоячий такелаж покрыты льдом толщиною до двух дюймов. Ежеминутно при сильном движении шлюпа падали сверху куски льда; лед сей нарастал от несущихся по воздуху ледяных капель и снега, которые, приставая к твердому телу… превращались в лед".

В записях участников экспедиции — десятки случаев, когда шлюпы были буквально на волосок от гибели.

Командир шлюпа "Мирный" капитан-лейтенант М. П. Лазарев свидетельствовал: "Льдину увидели уже так близко, что избежать ее было невозможно… К щастию, ударились прямо штевнем, если бы сие случилось немного правее или левее, то непременно бы проломило, и тогда, конечно, никто бы из нас не рассказал, где были. Удар сей случился в 2 часа утра и столь был силен, что многих из людей выкинуло из коек".

Матрос шлюпа "Восток" Егор Киселев: "Случилось в самый праздник рождества Христова, и ударились правым скулом обо льдину в 12 часов дни, было богослужение, и так ударились, что никто на ногах устоять не мог, но, по щастию нашему, ударились об якорный шток".

"Щастие", — говорят оба: и командир шлюпа, и матрос. Но не всегда же только "щастие"! Так было и так есть — жизнь корабля зависит от выучки и мужества экипажа.

Начальник экспедиции Ф. Ф. Беллинсгаузен: "Неведение о льдах, буря, море, изрытое глубокими ямами, величайшие подымающиеся волны, густая мрачность и таковой же снег, которые скрывали все от глаз наших, и в сие время наступила ночь; бояться было стыдно, а самый твердый человек внутренно повторял: "Боже, спаси!"