Чтение онлайн

Еще Аристотель в IV веке до нашей эры заметил, что характеры делятся на два основных типа — на сильные и слабые. Сила характера может проявляться не только в каких-либо конкретных действиях, но и телепатически, что, несомненно, воспринимают не только люди, но и большинство других животных существ, включая растения.

Итак, почувствовав в сопернике более сильный характер, собака, как правило, опускает голову и уши, поджимает хвост и медленно пятится назад. Если же она прочла в глазах соперника явную угрозу, которой не в силах противостоять, собака ложится на спину, тем самым признавая себя побежденной. Это нередко происходит во время контакта собак, по внешним данным ничем не превосходящим друг друга. Да, характер — великая сила, и недаром все без исключения методики человеческих боевых искусств опираются прежде на характер, а потом уже на технику атак и защит.

По собачьей этике, носитель сильного характера выше слабохарактерного собрата, крупный — выше мелкого, а сука — всегда выше кобеля.

«Едва только коляска въехала на аллею, как на него с разгоревшимися от негодования и злобы глазами налетела овчарка.

Белый Клык оказался отрезанным от хозяина. Весь ощетинившись и, как всегда, молча, он приготовился нанести ей сокрушительный удар, но удара этого так и не последовало. Белый Клык остановился на полдороге, как вкопанный, и осел на задние лапы, стараясь во что бы то ни стало избежать соприкосновения с собакой, которую минуту назад он хотел сбить с ног.

Это была самка, а закон его породы охранял ее от таких нападений. Напасть на самку — значило бы для Белого Клыка ни больше, ни меньше, как пойти против велений инстинкта.

Но самке инстинкт говорил совсем другое. Будучи овчаркой, она питала бессознательный страх перед Северной глушью, и особенно перед таким ее обитателем, как волк. Белый Клык был для овчарки волком; исконным врагом, грабившим стада еще в те далекие времена, когда первая овца была поручена заботам ее отдаленных предков.

И поэтому, как только Белый Клык остановился, отказавшись от драки, овчарка сама бросилась на него. Он невольно зарычал, почувствовав, как острые зубы впиваются ему в плечо, но все-таки не укусил овчарку, а только смущенно попятился назад…» Можно спорить о наличии у собак иных — кроме генетической, эмоциональной и образной — видов памяти, но то, что наши четвероногие друзья обладают весьма цепкой памятью в общеупотребительном значении этого слова — не подлежит сомнению.

Собаки хорошо помнят и своих хозяев, и расположение дома, в котором живут, и проявленную по отношению к ним доброту, и нанесенные им обиды. Последнее необходимо хорошо уяснить себе вспыльчивым и вздорным людям, способным вымещать на окружающих свое дурное настроение, То, что может забыть жена, никогда не забудет собака. Это может не проявиться в каких-либо враждебных действиях, но память о нанесенной обиде останется навсегда.

Следует также помнить о собачьей ревности. Не следует в присутствии своей собаки гладить чужую или даже хвалить ее. Непосредственной реакцией Вашего пса будет нападение на «разлучника» и затаенная обида на Вас. Собаки ведь бывают очень ранимы и не понимают таких тонкостей нашего поведения, как легкий флирт, поэтому не нужно очеловечивать собачьи нравственные нормы.

Многие поступки собак имеют рефлекторную или инстинктивную мотивацию, но далеко не все.

У собак реакции на явления окружающего мира, в особенности, если их действующим лицом является человек, выходят далеко за рамки даже наших представлений о мотивах человеческих поступков, обусловленных логическим анализом возникающих ситуаций.

Многие исследователи предполагают наличие у собак экстрасенсорных способностей.

Собаки могут чувствовать настроение людей даже в тех случаях, когда эти настроения внешне никак не проявляются.

Иногда они могут предугадать поступки своих хозяев, которые те еще только намереваются совершить.

Известно, что собаки каким-то непостижимым образом (ах, если бы все мы обладали этой способностью!) чуют плохого человека независимо от внешних проявлений его отрицательных качеств.

Ведь мы не раз имели возможность наблюдать, как собака, спокойно и миролюбиво воспринимает идущих мимо прохожих, вдруг с остервенелым лаем бросается на одного из них, причем он и не пьян, и не держит в руках палку, способную вызвать определенные ассоциации, то есть данный прохожий не является источником особых обонятельных или зрительных отрицательных раздражителей. Просто собака чувствует в нем нечто такое, что выходит за пределы нашего привычного тестирования окружающих людей по шкале «добро — зло».

«Добро и зло воспринимается простым существом очень просто. Добро есть все то, что прекращает боль, несет с собой свободу и удовлетворение. Поэтому добро приятно. Зло же ненавистно, потому что оно приносит беспокойство, опасность, страдание.

Как над гнилым болотом поднимается туман, так и от уродливого тела и грязной души Красавчика Смита веяло чем-то дурным, нездоровым. Бессознательно, словно с помощью шестого чувства, Белый Клык угадывал, что этот человек таит в себе зло, грозит гибелью и что его надо ненавидеть».

А в рассказе Гилбеpта Честертона «Вещая собака» есть такой персонаж, пес по имени Мрак, который разгадал тайну кровавого преступления. К хотя патер Бpаун, методом дедукции реконструировавший весь ход трагических событий, отвергает предположение о наличии экстрасенсорных способностей у собак, однако не отрицает того, что «если бы этот пес умел говорить, то рассказал бы все об этом деле. От начала до конца». В своих выводах патер Браун опирался на рефлекторно-ассоциативный ряд мышления собаки, отвергая всякий другой, но тем не менее рассказ заканчивается так: «Финз встал, слегка смущенный, будто подслушал чужие мысли. Он позвал собаку и вышел, что-то невнятно, но бодро пробормотав на прощанье.

Однако звать собаку ему пришлось дважды, ибо она, не шелохнувшись, сидела перед патером Брауном и глядела на него так же внимательно, как некогда глядел волк на святого Франциска».

В газете «Харьковский листок» за 21 декабря 1903 года был опубликован криминальный очерк под названием «Окурок». В нем рассказывалось о том, что в одном имении под Харьковом произошло убийство его владельца, причем при весьма загадочных обстоятельствах. Прибывший на место происшествия следователь не смог обнаружить ни одной улики и уже решил признать дело нераскрытым, но его друг и помощник обратил внимание на странное поведение собаки покойного: она ходила по пятам за его племянником, которого раньше, по свидетельствам прислуги, явно недолюбливала.

Эта собака приносит в комнату помощника следователя папиросный окурок, который при сличении оказался принадлежащим тому же племяннику покойного, который курил особый сорт папирос.

Подозреваемый убивает собаку, но вскоре вынужден сознаться в совершенном преступлении.

Единственной уликой был окурок, принесенный собакой. Собственно, сам по себе он не являлся сколь-нибудь весомой уликой, но преступнику изменило самообладание, когда помощник следователя предъявил ему этот окурок, оброненный им в спальне убитого.