Чтение онлайн

– Ничего себе! – пробормотал он. – Федя, да ты просто… Ну, даже не знаю – философ! Правильно ведь сказал!

Водитель скромно потупил взгляд:

– Меня так дед учил. Нельзя обижать людей за то, что они верят в другого Бога – Бог один, просто все его видят по-разному. Нельзя обижать людей своей верой, но и терпеть, чтобы чужой верой тебя обижали тоже нельзя, конечно.

– А я бы всё-таки сказал, что верить надо не в Бога, а в человека, – вставил Пётр.

– В человека?! – с некоторым сомнением спросил Гончаров, вспоминая «моджахедов».

– Ну, не в каждого человека, – поправился Домашников, – а избирательно! В общем, неблагодарные это рассуждения.

– Скорее всего! – пробормотал Александр. – А вот интересно, какой Бог у тарлан?

– Забыли спросить у Аввана, – хмыкнул Пётр.

Он посмотрел на дисплей гравилёта и сравнил какие-то показания с данными на уникальном блоке своего защитного костюма.

– Ну, наверное, хватит, пора поворачивать, а то возьмём слишком в сторону.

– Ты уже и по приборам тут на пульте понимаешь? – удивился Исмагилов.

– Только кое-что по логике: Авван-то на русский язык перестроил только наши костюмчики. Но, в общем-то, понятно. Чуть практики – и будем летать с закрытыми глазами.

– Не сглазь, – предостерёг Петра майор, – и не расслабляйся.

– Есть, командир! – Домашников, не поворачиваясь от пульта, приложил руку к шлему.

Машина повернула вправо, и внизу замелькали городские кварталы.

Домашников усмехнулся и сказал вслух:

– Вот кто бы мог подумать, что попаду именно в то место в Лондоне, где побывал, считай, в прошлой жизни. Нас тогда в основном на экскурсии и по делам возили на автобусе, и только пару раз удалось просто по Лондону прогуляться. А гулял, естественно, по направлению от гостиницы до центра и обратно. Как раз вот рядом с местами, что сейчас пролетаем. Надо же, такое совпадение…

– А узнаёшь что-нибудь? – поинтересовался Фёдор.

– Кое-что да. Вон там, впереди зелёная незастроенная местность – это вроде как Гайд-парк… Ну да, конечно, это он – там два пруда: один круглый, маленький, а другой вытянутый, побольше, я помню. Только почти все деревья вырубили, видимо на дрова, и на земле вроде как овощи сажают.

– Конечно, – заметил Исмагилов, – так и должно было случиться. А у нас же похожая ситуация. Только у нас земли даже в городе открытой и не заасфальтированной куда больше, чем в этом Лондоне, потому и выжить у нас легче.

Гончаров, внимательно смотревший, что происходит внизу, сказал:

– Петя, а вон там военные и орудия видны. Да они нас уже заметили – смотрят. Уверен, что мало кто здесь сейчас летает. Включи-ка ты режим невидимости от греха подальше, хотя это явно не исламисты.

Домашников кивнул и подал команду голосом. Компьютер гравилёта послушно сообщил, что режим невидимости включён. Для сидевших внутри землян ничего не изменилось, и Исмагилов даже поинтересовался, а точно ли «невидимка» заработала. Домашников пожал плечами:

– Должна работать, если подтверждение есть, и вон, на панели, загорелся индикатор. Думаю, это и соответствует включению такого режима.

– Я по реакции людей вижу, что мы для них пропали, – сказал Гончаров, внимательно следивший через систему дальнего наблюдения шлема за тем, что происходило внизу. – Они головами крутят, значит, потеряли нас из виду.

Миновали Гайд-парк, и под гравилётом снова потянулись кварталы города. Если бы погода была дождливой или просто пасмурной, то зрелище, скорее всего, выглядело бы угнетающе: пустынные, заброшенные улицы, кое-где сгоревшие дома, почти везде вырубленные деревья. Правда, «боевых» разрушений здесь почти не наблюдалось, да и от первой ударной волны при возникновении Зон здания не пострадали – Барьер проходил далеко отсюда.

Домашников взял ещё немного вправо.

– Вот, сейчас будет улица, ведущая к гостинице, где я жил – Эджвэр-роуд. А здание с обвалившимся куполом, видите? Театр «Одеон». Бывший театр, конечно.

Майор пожал плечами – театр как театр, и не такой уж большой, судя по всему. По улицам кое-где двигались редкие люди, всё больше группами по трое-четверо. Большинство с разномастным оружием.

– Прямо военное положение, – заметил Фёдор. – Даже у нас так не ходят.

Дымя, по улице проехал грузовик с уродливым кубом газогенератора – знакомая до боли ситуация.

– А как твоя гостиница называлась? – продолжал любопытствовать Исмагилов.

– Отель «Ландон Метрополитен», – ответил Пётр. – Ничего отель… тоже был, как я понимаю. Швейцар в ливрее стоял: «Здравствуйте, сэр», «добро пожаловать, сэр». Да вон он, виднеется…

– Кто, швейцар? – пошутил Фёдор.

– Отель, – вздохнул Домашников.

Он показал пальцем прямо вдоль улицы, над которой они летели. Впереди высилось здание без малого десятка в три этажа. Когда-то его зеркальные стены сверкали на солнце. Сейчас там, где стёкла уцелели, их покрывал слой пыли и копоти.

– А народ-то здесь шастает практически весь белый, – присмотревшись к редким прохожим, констатировал Пётр.

– То есть? – удивился Исмагилов.

– Да вот когда я тут был в командировке, этот район облюбовали негры и особенно арабы. В первый вечер, помню, вышел прогуляться – как в Арабские Эмираты попал, честное слово: сидят одни мужики в кафе вдоль улицы, кальяны курят, везде речь арабская. А сейчас все белые ходят – видно хорошо.

– Да-а, – покачал головой Гончаров, – видимо, у них тут сейчас везде сплошные гетто по религиозным и расовым признакам. Доигрались, одним словом, козлы.