Чтение онлайн

Мышкин наклонился ко мне, понизив голос до шепота:

— Первое — ликвидация научно-исследовательского отдела промысла. Все разработки по катализу передаются в центральную лабораторию Главнефти в Баку. Второе — отмена нашей системы оплаты труда и премирования. Возвращение к стандартным тарифным сеткам. Третье — и самое важное — расформирование действующей управленческой структуры. Ваше снятие с должности директора и назначение на ваше место человека Студенцова — некоего Шаронова из грозненского управления.

— Шаронов? — имя показалось мне знакомым. — Тот самый Шаронов, который завалил бурение на Майкопском участке?

— Он самый, — кивнул Мышкин. — Абсолютно некомпетентный, но идеологически выдержанный товарищ. Идеальная кандидатура для разрушения нашего промысла.

Я покачал головой, осознавая масштаб угрозы:

— Это же полное уничтожение всего, что мы создали.

— Именно так. В документе прямо указано: «Ликвидировать неоправданный экономический эксперимент и привести управление промыслом в соответствие с общепринятыми нормами социалистического хозяйствования».

— А что насчет технологических разработок? Нашей системы очистки нефти?

— Предлагается «провести дополнительную экспертизу экономической целесообразности». Что, как мы понимаем, означает закрытие проекта. Студенцов не заинтересован в развитии нашей технологии. Ему нужно показать, что ваш эксперимент провалился.

Я тихо выругался, но Мышкин остановил меня предостерегающим жестом.

— Это еще не все. В документе есть пункт о передаче материалов по финансовой деятельности промысла на проверку в ревизионное управление.

— Это еще зачем? Какое отношение они имеют к нефтяной промышленности?

— Никакого, — Мышкин невесело усмехнулся. — Кроме того, что на основании акта ревизии могут арестовать любого по обвинению во вредительстве. Студенцов решил действовать наверняка. Если не удастся через комиссию, попробует через органы.

Я медленно сложил газету, прикрывая лежащий под ней документ.

— Когда состоится заседание комиссии?

— По моим данным, через три дня. Времени очень мало.

— Нужно использовать этот документ как козырь на встрече с Орджоникидзе, — решил я. — Показать, что Студенцов действует не в государственных интересах, а из личных побуждений.

Мышкин задумчиво постучал пальцами по столу:

— Это рискованно. Мы не должны раскрывать, как получили документ. Серго может заинтересоваться источником.

— Скажем, что у Студенцова тоже есть недоброжелатели в аппарате. Это даже недалеко от истины.

— Возможно, — согласился Мышкин. — Но документ нужно тщательно изучить. Там могут быть детали, которые помогут построить линию защиты.

Я аккуратно взял сложенную бумагу и убрал во внутренний карман пиджака:

— Сегодня же просмотрю от корки до корки. Любое оружие против нас должно стать оружием за нас.

Мышкин допил чай и поднялся, бросив на стол несколько монет:

— Еще одна деталь, Леонид Иванович. Этот документ существует в трех экземплярах. Первый у Студенцова, второй в аналитическом отделе Главнефти, третий теперь у вас. Если Студенцов узнает о пропаже…

— Понимаю. Будет расследование.

— И довольно серьезное. Так что используйте информацию, но не сам документ. Не показывайте его, только говорите о его содержании.

— Договорились.

Мышкин застегнул потертый пиджак:

— Я продолжу работать по своим каналам. Может быть, удастся выяснить, что еще готовит Студенцов.

— Спасибо, Алексей Григорьевич. Без вас мы бы давно потерпели поражение.

— Не благодарите раньше времени, — Мышкин поправил очки. — Битва только начинается.

Он ушел первым, а я остался еще на несколько минут, обдумывая полученную информацию. Проект реорганизации это настоящая бомба. Если правильно его использовать на встрече с Орджоникидзе, можно серьезно подорвать позиции Студенцова.

Я расплатился и вышел в промозглый вечер. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Натянув шляпу поглубже, я зашагал к стоянке, где оставил автомобиль.

Дома я разложил в портфеле полученные материалы, тщательно отделив секретные от общедоступных. В голове уже складывался план действий. Привлечь Величковского для научной аргументации, использовать военную поддержку для демонстрации стратегического значения промысла, подготовить детальное экономическое обоснование.

Москва за окном жила обычной жизнью. Трамваи позванивали на поворотах, прохожие спешили по делам, витрины магазинов пестрели весенними плакатами.

Я заварил крепкого чаю. Впереди бессонная ночь работы над обоснованием, привлечение союзников, подготовка к решающему столкновению.

Утром я спешил в контору на Маросейке, где должен ждать звонок от секретаря Орджоникидзе.

В этот раз добиться аудиенции у наркома оказалось сложнее, чем я ожидал. Мышкин третий день обивал пороги приемной, но получал лишь уклончивые ответы. «Товарищ нарком на заседании… на совещании… в ЦК…» — стандартные отговорки, за которыми скрывалось нежелание секретариата пропускать посетителей с сомнительной репутацией.

А моя репутация, наверное, пошатнулась. Слухи о возможной связи промысла с «вредителями» расползались по коридорам наркомата со скоростью лесного пожара.

Еще вчера меня встречали как передовика производства, успешно запустившего производство стали, грузовиков, танка и нефтепровод в рекордные сроки. Сегодня на меня смотрели с опаской, а некоторые старые знакомые делали вид, что не замечают.

В конторе Головачев встретил меня с нескрываемым волнением:

— Звонили от Орджоникидзе! — выпалил он, едва я переступил порог. — Серго согласился принять вас. Сегодня в семь вечера.