Чтение онлайн

— На самом деле, я уезжаю в лагерь в штате Индиана на все лето. У меня будет время попрактиковаться с «The Twisters», и... — угасающая улыбка Киры разрывает меня изнутри.

— Ох, — говорит она. — Хм, ничего себе. Это… замечательно. «The Twisters», да? Это одна из новых групп?

Я смеюсь, освобождая воздух из легких. «The Twisters» чемпионы Кубка мира последние три года. И она знает это.

— Да, они потрясающая группа, и они разрешили мне играть. Они слышали, что я великолепный гитарист.

— Правильно, — говорит она. — Как будто ты действительно можешь играть на музыкальном инструменте.

Ее тонкие пальцы хорошо играют на саксофоне, не то что мои неуклюжие руки.

— Эй, я не плох в синхронизированной рок-игре! — я сожалею о том, что сказал, как только тень падает на ее лицо. Я не должен был упоминать игры. Что со мной не так?

Она фальшиво улыбается, улыбкой которую я вижу насквозь.

— Вау, — говорит она, усмехаясь. – Рок-герой и футбольный чемпион. Должно быть трудно быть тобой. Бьюсь об заклад, ты победишь отключение вентиляторов в эти дни.

Прежде чем я могу ответить, голос мистера Хэмптона раздается в моей голове, притягивая к себе всеобщее внимание.

— Класс, возьмите свои слейты. Я отправлю вам окончательные инструкции. Помните, что нужны родители, чтобы закончить ваше испытание. Ни мысленно-читающих партнеров, ни друзей, ни обмана.

Он начинается громко описывать инструкции, чтобы сосредоточить наше внимание не на болтовне, а на наших слейтах. Класс синхронизируется с его голосом, и, похоже, мои посторонние мысли не заметили.

Я изучаю лицо Киры, ту часть, которую мне видно. Малые линии исходят от уголков ее глаз, когда она изучает лист мистера Хэмптона, сброшенный на наш электронный слейт. Ее ноги вытянуты вперед, голые колени спрятаны под столом.

Она рисует на себе, словно прячась от всего мира внутри собственной кожи.

Научиться читать Киру Мур стало для меня первостепенной задачей. Я хочу знать ее мысли, даже если они по-прежнему в ловушке внутри ее головы, скрытые от остального мира. Все началось осенью прошлого года, когда я понял, что девушка с которой я дружил с детского сада, заставила мое сердце биться, как сумасшедшее, когда она подошла ко мне. Она увязла внутри себя после того, как несколько девушек загнали ее в туалет и нарисовали на ее щеке красный ноль, краской которая стирается только через два месяца. Кислый привкус появляется во рту при этом воспоминании. Она отшучивалась, но я не мог упустить из виду красные пятна и полосы от слез на ее лице. Необходимость обнять ее тогда причиняла мне ужасную боль, но мне не хватило храбрости попробовать.

Я провожу руками по лицу и пытаюсь сосредоточиться на своем электронном слейте.

Из всех девушек в школе, почему именно она должна быть той, кто не изменился? Как правило, каждый год находится ребенок, который не меняется, чей мозг не перестраивается с детского на подростковый. Но почему это должна быть она?

Вдруг, в моей голове всплывают причины проведения лета в Индиане. Возможность бегать по полю, гоняя мяч? Любой самый лучший футболист бледнеет перед просмотром старых фильмов с Кирой и убеждением ее, что она важна. Что у нее есть место в мире.

Резкая мысль мистера Хэмптона вырывает меня из моих раздумий. Он не говорит вслух, слава богу.

Вы так хорошо знакомы с «Повелителем Мух» 1 , мистер Лобос Сантос, что вам не нужно рассматривать его?

Его мысль тянется по всему классу.

Мое лицо горит, и я сосредотачиваюсь на его голосе. Он не упустил ни одной детали и продолжает рассказывать. Остальное время от занятия мы проводим за обсуждением образа мучителя Отелло, и нескольких стихотворений, которые, как я уверен, не включены в программу. Бормотание вокруг говорит мне, что я прав.

Почему мы до сих пор читаем рассказы, предшествующие миру мысле-чтецов? Отелло неправдоподобен. Все в этой истории построено на лжи и обмане, чем-то, чего не было две минуты назад. Кроме того, все знают, что политики — самые честные люди на земле, как они могут что-либо скрывать, если постоянно контактируют с людьми.

Пока я думаю о своей итоговой оценке по английскому, звонок прерывает мистера Хэмптона. В то время, пока я копаюсь в своем рюкзаке, Кира встает и покидает класс до того, как я могу ей что-либо сказать. К тому времени, как я убираю свой слейт в сумку, она уже испарилась.

Я ищу ее на обеде, но поток мыслей мешает сосредоточиться. Колебания между дурманящей банальностью и душераздирающей тоской — это мысли игроков в рэгби, столкнувшихся друг с другом и танцующих в моей голове. Я решил, что она пропустила обед, чтобы пробежаться, как она часто делает.

Я пробегаю через школу, ожидая последнего звонка. Бег на длинную дистанцию по залу — и я нечаянно задел ребенка своей голой рукой, получив порцию проклятий в свой адрес. Я думаю извиниться, но не замедляюсь, полный решимости достичь шкафчика Киры раньше ее. Когда я поворачиваю за угол, она уже там, копается и вытаскивает свою спортивную сумку.

Я останавливаюсь, чтобы перевести дух и успокоить сердце, не желая осознавать, что пробежал через всю школу, чтобы увидеть ее. Группа учеников стоят на противоположной стороне от нее, несколько богатых детей проходят мимо, держась за руки в перчатках. Я завидую, и это заставляет мальчика ухмыльнутся. Интересно, так же было бы, если бы я держал за руку Киру. Мог бы я обойтись без перчаток, ведь она не является читающей. Не было бы интимного обмена мыслями.

Может быть, я, в конце концов, самодовольный.

Может быть, Тони прав.

Может быть, я должен забыть о ней.

Кира всматривается в шкафчик. Я замечаю ее маленькую улыбку и спотыкаюсь, как идиот. Я желаю, чтобы она могла слышать мои мысли, чтобы мне не пришлось подыскивать нужные слова, которые я должен буду сказать вслух. Так она просто бы узнала, что я думаю и что чувствую. Что я хочу, чтобы она забыла о том, что думают другие люди. Что хочу пригласить ее на Танцевальные Игры, в мою последнюю ночь в городе, прежде чем уеду в Индиану.