Игрушка для Мастера
Шрифт:
Она послушно поднимается. Глаза все еще на мокром месте. Хлюпнула носом. Совсем как девчонка.
Киваю головой на свисающую с потолка цепь. Вижу, как она дрожит, но нехотя идет.
Прежде чем приковать ее карабинами к цепи, осматриваю запястья. Кожаные наручи мягкие, почти никогда не оставляют следов, но лучше подстраховаться с венами. Я заботливый топ. Не люблю, когда у моих сабочек синяки.
У нее такая тонкая кожа, что покраснела даже от наручей. Нужно потом растереть и смазать кремом.
Моя игрушка небольшого роста и едва достает ногами до пола. От этого ее грудь выпирает, живот втягивается. Выглядит просто чудесно.
Поглаживаю ласково ее по спине, по попке, по животу, втираю ароматное масло, разогреваю ее. Она молчит, только тяжело дышит. Обвожу грудь, покручиваю соски. Молчит, прикусила губу. Жаль, с такой кожей пока нельзя надеть зажимы. Ну ничего, позже. Я терпеливый. Постепенно выдрессирую твое тело, детка, подстрою его под свои желания и привычки. Как настройщик настраивает пианино. Откалибрую твои реакции, приручу тебя…
Ох, я уже планирую длительную связь? Но девочка и вправду мне нравится. Будто специально создана для меня. Посмотрим, что у нее с болевым порогом.
В ладонь привычно ложится кожаная рукоять моей любимой семихвостки. На концах каждого ремешка в узелки затянуто по дробине. Они легкие, но придают дополнительную силу удару. Мне сделали ее по заказу, дорогая, отлично выделанная телячья кожа.
– Я хочу тебя наказать.
Она открывает рот, видимо, чтобы возразить… или спросить. Но вовремя останавливается. Только смотрит на меня умоляюще.
– Ты слишком долго думала: соглашаться или нет. Целых двенадцать секунд. По одному удару за каждую секунду.
Всхлип. Она мотает головой, не соглашаясь со мной. Но возражать не смеет. Хорошая девочка.
– Как тебя зовут?
В ее глазах удивление.
– Алена, - с запинкой отвечает моя игрушка.
– Отлично. Это будет твое стоп-слово. Свое имя ты не забудешь. Если захочешь все прекратить – скажи свое имя. И сразу уйдешь домой. Поняла?
– Да, - шепчет она, и тут же, спохватившись, добавляет, - господин.
Усмехаюсь. Моя умница. Моя сладкая, карамельная Алена. Аленка. Аленушка…
– А теперь считай. Перестанешь считать или собьешься – начну сначала.
Всхлип. Ты же сама пришла, детка. Мне нужно знать, как ты терпишь боль.
Взмахиваю плеткой и обрушиваю первый удар на ее лоснящуюся от масла попку. Она вскрикивает и забывает, что надо считать.
– Ну!
– Один! – это скорее рыдание.
Замираю от восторга. Кожа разогрета, смягчена маслом, и след на ней проявляется не сразу. Но это так красиво…
Второй я кладу рядом, почти параллельно.
– Два! – выкрикивает моя игрушка уже громче. Поняла, что с криками легче переносить боль. В следующий раз я прикажу умолять о каждом новом ударе.
Ее милой округлой попе достается шесть ударов. Ровно половина. Откладываю плеть, беру в ладони ее лицо, внимательно всматриваюсь в глаза. Признаков болевого шока нет.
– Не хочешь сказать стоп-слово? Это только половина.
Упрямо сжимает зубы и мотает головой.
Как же мне нравится эта девчонка! Боже, если ты есть, спасибо за такой подарок!
Еще шесть ударов раскрашивают графичными полосами ее бедра и живот.
– Двенадцать, - она уже плачет почти навзрыд. Черт, я не люблю слез!
– Ну все, все… умница…
Целую ее в губы, нежно, сладко. Мягкие, соленые. Она отвечает, раскрывается, впускает мой язык.
– Ничего не хочешь сказать?
Лукаво смотрю ей в глаза. Догадается?
Вижу, как боль постепенно растворяется, уходит, высыхают слезы. Непонимание, раздумье. Искорками вспыхивает догадка.
– Спасибо, господин.
Опять награждаю ее поцелуем. Ее очень приятно целовать. Сладкая карамель «Аленка».
Чем же закончить сессию? Хочется чего-то необычного. Чтобы она запомнила. И захотела вернуться. Ага! У меня же есть тот воск, что привез в прошлом году из Амстердама. С запахом ванили. На коже он превращается в масло. Еще ни на ком не пробовал, но Стефан - продавец тематического магазинчика, утверждал, что это нечто особенное. Или…
Нет. Вижу в ее глазах – она уже моя. Она отдала контроль. Приняла мой топ. И захочет вернуться. Только глупые новички выкладывают на пробной сессии все фишки сразу, мечтают ввести нижнюю в сабспейс. Нам некуда спешить, сладкая моя.
Освобождаю ее руки, снимаю наручи, осматриваю запястья. Осторожно разминаю. Она робко улыбается и смотрит на меня. Восхищенно, благоговейно. Э, нет, детка. Мне не нужно от тебя обожание. Только покорность.
– На колени.
Улыбка гаснет. Она вздрагивает от грубости приказа. Но повинуется без раздумий. Подношу руку с зажатой в ней плетью к ее губам. Момент истины. Да или нет?
И раз… и два…
Целует истово, искренне, как икону.
Мое гипертрофированное ненасытное эго торжествует.
Моя. Моя игрушка. Моя собственность.
Глава 1. Бракованная игрушка
Сегодня московские пробки не показались мне такими унылыми. Память подсовывала соблазнительные картинки с моей новой игрушкой в разных позах. Ее растерянные глаза, почти черные, зрачки расширились, видимо она была близка к сабспейсу. Полные губы, такие мягкие. На ее милом лице читалось недоумение и досада, когда я швырнул перед ней на пол оба ключа – от шкафа и от игровой, карточку со своим имейлом, приказал одеться, навести порядок, сдать ключи портье и идти домой. Она явно ожидала другого финала. Люблю удивлять свои игрушки.