Чтение онлайн

Но это не была голова Горгоны, которая могла бы вызвать такую реакцию. Ни один человек, который писал об этой женщине, а этим занимались многие, не находил верных слов для ее необычной красоты. Это происходило потому, что она не укладывалась в принятые каноны, но была более гибкой, духовной. Эта духовность проявлялась в блеске ее темных блестящих глаз, в улыбке, которая, казалось, вот-вот появится на ее благородной формы губах.

Ее темно-русые волосы, бросая вызов нынешней моде, покрывали лоб, на шее у нее было тяжелое ожерелье. Бледность лица была для нее обычной, но сейчас она еще усилилась, и глаза ее на этом фоне казались совсем чёрными. Вздымание ее груди выдавало учащенное дыхание, а слабое дрожание губ говорило о том, что она сейчас может как расплакаться, так и рассмеяться.

Испуганными глазами мистер Лоу наблюдал за ней. Потом он нахмурился.

— Мне сказали comtesse де Орн…

— Я — графиня Орн, — по-английски назвалась она.

— Вы!

— Конечно, невероятно. Но, тем не менее, это факт.

Он сделал шаг вперед, а она раскрыла руки, словно раздергивая занавес.

Дрожащей рукой он провел по своему лицу. В его голосе послышалась хрипота.

— Вы говорите, факт? Но ты же Маргарет, леди Маргарет Огилви.

— Это было… в другой жизни, когда и тебя звали Джессами Джон. — Голос ее стал чуть ироничным, когда она прибавила: — Я рада, что ты не совсем позабыл меня, хотя наверняка пытался.

Эта колкость вернула ему самообладание. Напряжение воли он вернулся к своему обычному состоянию. Если ей нравилась ирония, то он мог порадовать ее этим:

— Как же, как же! — сказал он. — Вспомнил! Король Вильгельм сделал вас… Графиней Оркни, так? Нет, нет, то было его другая любовница, Элизабет Вильерс. А тебя… Сделал ли он тебя графиней? Или герцогиней?

Дрожание ее губ усилилось. Они сейчас имели печальный вид. А он помнил, как легко и беззаботно эти губы смеялись по любому поводу. Она опустила руки и с глубокой тоской смотрела на него, взгляд ее застилали слезы.

— Важно ли это, кем я была? Давай условимся, что здесь я графиня Орн.

— Я только нс понимаю, что могло тебя заставить прийти сюда?

— Я надеюсь, что, поняв, ты станешь ко мне более приветливым. У меня нет другой цели, кроме спасения твоей жизни.

— Моей жизни? Кажется, припоминаю… Впрочем, неважно. Я не считаю, что ей что-либо угрожает.

— Вот потому я и пришла. Чтобы ты так считал, — она с горечью добавила: — Ничто менее значительное меня бы сюда никогда не привело.

Потом кратко и точно она пересказала ему то, что узнала. Парламент вот-вот должен был принять постановление об его аресте. Он должен быть осужден немедленно. Предполагалось тайно допросить его в Ла-Турнель, пытать, приговорить и тут же казнить, чтобы никто не успел ему помочь.

Его удивление сменил презрительный смех:

— Какая дикая, фантастическая чушь. И, если не секрет, кто тебе ее рассказал?

— Граф Орн участвует в этом заговоре. Иногда он болтлив. Ты и сам это должен знать, ты же с ним был приятелем. Иногда ты заводишь чертовски странных друзей. Кроме того, он слишком много пьет, а когда выпьет, начинает хвастаться, — от мистера Лоу не ускользнуло гневное презрение в ее голосе. — Вчера он похвастался мне, что вместе с герцогом Ноаем он натравил на тебя парламент. Председатель парламента де Мем, говорил он, это марионетка в его и герцога руках.

Мистер Лоу хотел было посмеяться над тем, какая у Орна верная жена, но вдруг понял всю опасность такого заговора. Злоба Орна, ненависть Ноая, влияние его на парламент, да и сам парламент, который был недоволен большим и все растущим влиянием мистера Лоу на регента, все это были факты. Конечно, по-прежнему казалось невероятным, что парламент мог бы пойти на такие крайности, но теперь, когда мистер Лоу задумался об этом, он пришел к выводу, что плохо представляет себе эту силу и ее возможности, и понял, что исключить такого поворота событий нельзя,

— Подожди, ради Бога, минутку, — сказал он наконец, все еще сомневаясь, — но ведь нельзя же арестовать меня, не предъявив мне обвинения. В чем они хотят обвинить меня?

— В умышленном введении регента в заблуждение в финансовых вопросах, а также в том, что сосредоточение в твоих руках, руках иностранного авантюриста, государственных финансов представляет собой опасность для государства. Кроме того, в обвинении прозвучит что-то, что я плохо поняла, о махинациях с государственными обязательствами.

Эти ее слова развеяли у него последние сомнения. Его быстрый ум начал искать выход из положения. Но следующие ее слова показали ему, что она успела подумать обо всем:

— Ты не должен терять ни минуты. В любой момент они могут прийти за тобой. Они не должны тебя найти.

— Спрятаться? Убежать?

— Лучше это, чем то, что тебя ждет.

Он был сейчас больше тронут ее тоном, ее вдохновленным лицом, которое он так часто вспоминал, чем смыслом сказанного.

— Ты еще не понял?— воскликнула она. — Они решили повесить тебя. А остальное — суд и приговор — это просто комедия.

— Для них, но не для меня. Но… Они не посмеют. Ведь это было бы просто убийством.

— Конечно. Но убийству был бы придан вид законности. Ты хочешь в этом убедиться? — она подошла к нему ближе. — Ты знаешь, чего они боятся и почему стремятся все сделать в тайне? Вмешательства регента. Твое спасение — попасть в Пале-Рояль. Регент сможет унять их. Скорее, Джон. У тебя не осталось времени.

Он еще мгновение стоял в нерешительности, потом потянулся к звонку.

— Я прикажу подать мой экипаж.

— Ты будешь в большей безопасности, если поедешь в моем, — сказала она ему. — Он у дверей. Ливреи твоих лакеев могут позволить им схватить тебя по пути во дворец.

Он сразу понял разумность этого и ее страх за него, но все-таки ему мучительно не хотелось становится ей обязанным. Запнувшись, он произнес:

— Ты очень добра ко мне.

Она с облегчением рассмеялась, смех обнажил ее сильные, белые зубы, осветил ее лицо, к которому вернулся его обычный цвет, и она стала такой же красивой и привлекательной, какой он ее знал раньше.