Игрок
Шрифт:
Слишком неожиданной оказалась смена темы.
Даша зажмурилась, погружаясь в тяжелые для нее воспоминания. Снова нахлынуло все это, закружив в кошмаре тех дней. Казалось, такая несправедливость, что мир раскалывается. И не на кого опереться. Тот, про кого она думала, станет для нее каменной стеной, бросил ее в первую очередь. Вернулась горечь, как напоминание о страшном ожоге. Уже зажил рубец, а стоит вспомнить, и боль возвращается снова.
И на фоне пережитого ее теперешние обиды виделись такой мелочью, как будто теперь она могла смотреть на это сверху вниз. Все можно пережить, все сделать, пока мы живы. Подумаешь, клеймо шлюхи поставили, оно ее даже не запачкает.
А его взгляд, мягкий и вместе с тем пристальный взгляд, вытягивал из нее и эту боль, развеивал, как пепел по ветру. Она засмотрелась в его глаза, понимая, что в этой жидкой ртути просто утонет.
Усилием воли заставила себя закрыть рот и кое-как вынырнула. А потом сглотнула, окончательно приходя в себя, и проговорила:
– В тот момент много странного обнаружилось. Того, чего быть не должно было. В том числе и крупная недостача. Но папа никогда не...
Даша замялась и болезненно поморщилась.
– Он бы никогда не проворовался, понимаешь?
Ей было важно донести до него свою уверенность. Не для того, чтобы обелить память отца, а просто потому что так и было, а то, что случилось, было не правильно!
Как ни странно, убеждать Надеина не пришлось, он кивнул, а потом отстранился, выпуская ее из объятий, и отошел. Даше показалось, что он сделал это слишком поспешно.
Будто ему было трудно с ней рядом находиться.
Опять это ощущение, что она позволяет себе лишнее. Но он словно почувствовал, обернулся через плечо и проговорил:
– Ты права. В том, что никакого воровства не было, я как раз уверен.
И вдруг улыбнулся и как будто обжег взглядом. А ее бедное сердце сделало кульбит. Кошмар какой-то, что за мысли внушает ей этот мужчина. Однако он начала говорить, и слова его были серьезны. И когда до нее дошел смысл...
Она тихо всхлипнула, озноб пошел по коже.
А дальше...
Игорь специально отошел, чтобы не касаться, даже отвернулся. А потом буквально кожей ощутил, как от нее снова повеяло тоской и одиночеством. Понял, что именно сейчас ей нужна поддержка.
– Даша, - проговорил он, обернувшись.
– Мне удалось достать нужные сведения.
Наверное, эту информацию не следовало выдавать вот так в лоб, надо было мягко подготовить. Или как-то дозированно. Но он интуитивно почувствовал, что после того эмоционального пролапса, ей необходим выход положительной энергии.
Он просто не ожидал, что его самого этим выходом сметет.
Когда Игорь так сказал, у нее вдруг замерло дыхание. Потому что носить в душе это дикое противоречие три года, три года бороться и уверять себя, что произошедшее какая-то дурацкое недоразумение и несправедливость. И вместе с тем понимать, что мир циничен и жесток, и в нем кошмарной правдой может оказаться ВСЕ...
Было очень трудно, не потерять внутри себя веру. Но это единственное, что ее поддерживало. Ведь даже мать приняла и смирилась. Признала, что ее муж был неудачником и вором.
А сейчас этот человек говорил, что у него есть подтверждение. Такое чувство, словно разом закончились силы и одновременно выросли в душе крылья,
Озноб пошел по коже, а на глаза навернулись слезы.
В следующее мгновение он уже снова был рядом, держал ее крепко. Исчезла отстраненная осторожность, теперь в его руках была какая-то голодная сила. А губы пили ее дыхание, надежду, удивление, горечь, восторг.
– Я же не железный, - шептал он между поцелуями.
И снова сжимал стальным кольцом и вдавливал в свое тело, как будто хотел поглотить. И настолько это было правильно, что...
Сказать, что она была ошарашена, шокирована?
Но это же было неимоверно, до безумия сладко. Мужчина словно забирал себе все: ее волю, желания, боль, саму способность двигаться. Потому что она как зачарованная коброй птичка не могла шевельнуться. Он ее вел.
Один этот взгляд, и тормоза сорвало. А потом, уже когда осознал, что напортачил, запорол, он просто не мог остановиться.
Это же было сладко до дикости, это выбивало нах*** все мысли из головы, оставляя только голый яд, подтравливающий сознание, первобытный. Его не скрыть. Больше не скрыть. Никогда.
Не сразу, но все же заставил себя замереть. Как если бы все остановилось на стопкадре. Пусть все застынет, еще на какое-то время сохранится статус кво. Хоть небольшое, малое, но пусть замрет.
А в душе разливалась досада, что пропалился раньше времени. Испортил.
Не хотелось разжимать руки, отпускать ее губы. Наверное, он просто страшился следующего момента. Смешно! Он бы заржал себе в лицо, если бы смог.
Но все-таки взглянуть в глаза правде время пришло. Игорь медленно убрал руки и чуть отстранился.
– Прости, я...
Ему надо было как-то успокоить дыхание. Кровь, грохотавшую в висках. Неутоленное желание, которое приходилось задавливать на корню, запускало к него когти. Еще и разочарование и идиотская неловкость.
– Ничего, - пробормотала она едва слышно.
И кажется, всхлипнула снова.
– Даша...
– он развернулся резко и уже опять прижимал ее к груди.
Теперь уже осознанно. Он еще не готов был об этом говорить, но пусть привыкает.