Чтение онлайн

Опомнившись захлопываю дверь ногой, пока вся больница о случившемся не загудела, и наконец поднимаю упавшую трость.

— Спасибо, как видите, я все еще о трех ногах, — отвечает Кирилл.

А меня режут слова «все еще». Как я и предполагала, мне тяжело думать об этой версии Харитонова так же, как и о своем пациенте. С трудом выдавливаю в ответ:

— Ничего, я вас помню без единой. Прогресс очевиден, — с трудом выдавливаю из себя. — Мне позже зайти? — спрашиваю Капранова.

— Давай сюда, — протягивает руку за анализами. — Думал, я сегодня с Архиповым.

— Он оперирует. Прислали меня. Ведь я вечно свободна.

— Сочувствую.

Капранов как-то неопределенно причмокивает губами, просматривая снимки и распечатки, а я стою в позе школьницы, нервно сцепив руки за спиной, и страдаю. Никогда не целуйте в лифтах пациентов. Ни-ког-да. Тем более симпатичных. Тем более если есть вероятность, что вы снова их повстречаете.

— Стадный рефлекс, наверное, — наконец сообщает Капранов. — Иначе я никак не могу объяснить то, что парень собрался помереть в день, когда этим занимаются все разом, — бурчит недовольно.

— А до завтра подождать нельзя? — настораживаюсь.

— Можно. Только тогда его парализует, — сообщают буднично.

— Но все операционные заняты. Да там на томографию километровая очередь…

— Мда? — задумчиво произносит Капранов. — Что ж, значит, придется раздобыть другую больницу. И ведь это настоящее счастье, что у некоторых здесь присутствующих она есть.

После этих слов я резко поворачиваюсь к Харитонову, который крайне заинтересованно на меня смотрит. От его изучающего взгляда мне становится не по себе, и большей частью поэтому сообщаю:

— Я пас.

А Кирилл лишь поднимает бровь:

— Вы правда откажетесь от возможности подержаться за скальпель из-за застарелой обиды?

Кирилл

Она стоит передо мной и колеблется. Морщинка меж бровей, напряженно закушенная губа. Ей безумно хочется согласиться, и это очевидно. Ну давай, Жен. За ее внутренней борьбой наблюдать очень интересно. И я жду, что она сдастся, сделает крошечный шажок навстречу, но это сложно. Она не из доверчивых. Не сразу открылась мне-пациенту, а теперь все стало еще сложнее — я тот, кто отбирает у нее уже второго значимого человека. Так она меня воспринимает. Я снова Кирилл Харитонов, а никакой не английский пациент. Как-то это странно — сожалеть о том, что выздоравливаешь.

— Вот ведь чтоб вас! Подстрекатели! Заставляете меня идти на сделку с принципами?

— Вас гвоздями к месту не прибьют. Осмотритесь и… — начинаю, но меня весьма жестко перебивают:

— Я тебе сейчас устрою принципы. Готовь пациента к транспортировке. И быстро отсюда, пока не передумал!

Уж не знаю, что решит Жен после таких слов, но она гордо уходит и хлопает дверью. Однако, глядя на осыпающуюся штукатурку, Капранов лишь хмыкает и велит мне позвонить Рашиду и уточнить возможно ли сейчас привезти и прооперировать пациента. В общем-то, ответ мне уже известен. Ни разу не слышал от этого пройдохи слова «невозможно», работать с таким невероятно легко, но думаю, его подчиненные в совсем ином положении.

Как только Рашид подтверждает, что готов принять в гости и пять, и десять, и двадцать врачей с пациентами в придачу, меня отправляют в машину скорой помощи, чтобы не задерживал подготовительный процесс своей хромоногостью. Я, конечно, не стал уточнять, что меня там навряд ли ждут, но место погрузки пациентов нашел без особенного труда. Учитывая царящую суматоху, никто даже не попытался задержать постороннего. Ну парень и парень, с палкой, может, родственник пострадавших. Однако, как выясняется, я очень грамотно расположился.

Павла и Капранов появляются первыми.

— Ты не посмеешь украсть у меня еще одного пациента.

— Еще одного, доктор Мельцаева? — переспрашивает Андрей Николаич, явно насмехаясь. Он идет к скорой, а главврач следует по пятам, пытаясь остановить.

— То, что вы провернули с Харитоновым. Скажи-ка, ты сразу все рассчитал? Собирался украсть его у меня и выбить себе местечко потеплее?

— Ты оставила на раскопках Елисееву. В наказание за непослушание, а затем, когда появился проблемный пациент, еще и ее имя в карту вписала. Пыталась наказать ее, а попалась в сети сама. Так при чем здесь я?

В этот момент стоило бы выйти из темного угла, где я пытаюсь не мешать врачам и каталкам, но нет. Напротив, мне очень интересно, что скажут дальше. Будто я и без того не догадывался, сколько интриг плетется за моей спиной.

— Ты прекрасно знаешь, при чем. Ты заручился беспрекословной поддержкой девицы, которой всегда было позволено слишком многое и…

— Слишком многое?

— Да, слишком многое. Не оперировать в кардио, не брать скучных пациентов, пропускать учебные курсы ради…

— Она хороший врач.

— Она врач неуправляемый. Как и ты. Может, нам с тобой действительно не по пути, и это нормально, ведь мы совершенно разные состоявшиеся люди, но ты должен понимать, что своим самоуправством и вседозволенностью испоганил карьеру девчонке. Она не врач, а обыкновенный ординатор. Среди ровесников неплоха, но ни для кого не представляет интереса без рекомендаций. А я ей положительную характеристику не дам. Она больна, недисциплинированна и опасна. Папа ей может купить все, что мило сердцу — вот пусть и покупает, а к пациентам ей дорога закрыта. Так сложились обстоятельства. Прооперируешь завтра.

Услышанное не радует. Выходит, Павла использует меня как главный козырь в борьбе за лидерство, хотя к Жен Санне это не имеет никакого отношения. Она попала меж двух жерновов, вынуждена была выбирать сторону и навряд ли осознавала серьезность своего положения. Наверное, мне должно быть все равно, но злит.

Жен появляется в дверях вместе с каталкой с пациентом, а Капранов с Мельцаевой все еще спорят.

— Вези пациента обратно, — велит Павла, едва заметив своего ординатора. — Вы никуда не поедете.