Чтение онлайн

– Через несколько минут Фелиция положит нож, и крики сменятся стонами. Не то, чтобы это лучше, но поверь мне, я видела Толстяка Альберта, его, кстати, правда так все зовут, но уверяю тебя, они безобидны.

– Безобидны? – раздраженно восклицает он. – Это не нормально, Пенелопа, если вы стали настолько невосприимчивы к происходящему дерьму. Я серьезно за вас беспокоюсь. Иди. Собирай. Вещи. Вы переезжаете в отель.

– Гевин, – одновременно с Пейдж бормочем мы, – мы не можем позволить себе остановиться в «Парагоне»! Ты с ума сошел?

– Об этом не беспокойтесь, – отвечает он низким зловещим голосом, от которого у меня волоски на руках встают дыбом. Я видела сосредоточенного Гевина, видела напряженного Гевина, черт, да я видела Гевина на пике оргазма. Но никогда не видела такого яростного и полного решимости Гевина. В воздухе витают насыщенные не-шути-со-мной вибрации.

– А как же Грэхем? – уточняю я. – Он не будет возражать, если мы займем номер?

– С Грэхемом я сам разберусь. Иди собирай свое барахло, чтобы я мог вытащить тебя из этой адской дыры. – Его последнее заявление прерывается глухим ударом в стену, которую мы делим с Толстяком Альбертом и Фелицией, за которым следуют ее стоны, а он начинает быстро похрюкивать. Гевин прибывает в ужасе. – У тебя три минуты, отсчет пошел.

– Стоит ли ему сказать, что к тому времени все закончится? – хихикая, шепчет Пейдж, пока мы расходимся по своим комнатам собирать вещи.

– Нет, пусть выяснит сам. Поверить не могу, что мы покидаем такое райское местечко. Я буду скучать по нему.

Мы обе смеемся, шагая в свои комнаты.

– А я не буду, – отвечает Пейдж.

Через три минуты с сумками мы вальсируем обратно в гостиную как раз в тот момент, когда Толстяк Альберт издает пронзительный визг.

– Господи, спасибо! – вздыхает Гевин. – Давайте убираться отсюда.

Мы с Пейдж смотрим друг на друга с широкими улыбками, прежде чем поворачиваемся к стене и кричим:

– Пока, Фелиция.

Потом выбегаем за дверь.

Глава 25.

Гевин

– А после из ее носа вылетел кусочек пудинга прямо на открытку от Рональда Халграма в честь Дня Святого Валентина. Бедняга часами вырезал и приклеивал сердечки из фольги ради Нелл, а взамен она развесила по ним сопли, – с истерическим хохотом рассказывает Пейдж, сидя на заднем сиденье моей машины, в приступе смеха шлепая по коленям.

– Думаю, этого достаточно, – выплевывает Пенелопа, явно недовольная длинным языком Пейдж.

Я хихикаю, за что удостаиваюсь презрительного взгляда от Пенелопы.

– Что? Забавно же. – Невинно пожимаю плечами.

– Ничего смешного. Я болела и не вовремя чихнула. У меня тогда была аллергия на пыльцу, а Рональд был симпатягой. Я взяла и испортила проделанную им большую работу.

Я тянусь к ее руке, но она отказывает мне в своем тепле. Беглым взглядом демонстрирую ей, что пренебрежение ко мне недопустимо.

– Пенелопа, дай мне руку, если не хочешь, чтобы я остановил машину и отшлепал тебя на глазах у твоей подруги.

– Ты не станешь этого делать, – закипает она.

Я включаю поворотник и начинаю съезжать с дороги.

– Испытай меня.

Застонав от разочарования, она протягивает руку и переплетает наши пальцы.

Пейдж смеется на заднем сиденье, наслаждаясь происходящим.

– Вот дерьмо, Нелл, ты встретила достойного противника! Я и не представляла, что ты не любительница шлепков. Возьму это на заметку, чтобы заставлять тебя отрывать задницу и пылесосить время от времени, – а затем Пейдж понижает голос и продолжает: – Нелл, если ты не возьмешь в руки пылесос прямо сейчас, я как следует тебя отхлестаю.

– Вообще-то ей нравится, когда ее шлепают, – вставляю я. – Она чертовски заводится.

– Гевин! – шипит Пенелопа.

– Огого, серьёзно? Ах ты, маленькая шалунья, – подначивает Пейдж. – Никогда бы не подумала. Что еще ей нравится?

– Ну... – Я на секунду задумываюсь. – Уверен, что ты в курсе ее любви полакомиться вне дома...

– Мы закончили этот разговор, – обрывает меня Пенелопа. – Если вы оба не хотите, чтобы я растрепала ваши секретики, то предлагаю вам заткнуться. Боже, – выдыхает она. – Мне не нравится, что вы так славно спелись.

После угрозы Пенелопы в машине воцаряется тишина: лишь гул мотора заполняет небольшое пространство. На красном свете я барабаню большими пальцами по рулю, пытаясь придумать, что бы такого рассказать, чтобы не затрагивало то, что нравится Пенелопе в постели. Вашу ж мать, у меня все сводится к одному, как только я представляю ее подо мной.

– Она описалась при просмотре «Пилы 4», – кричит Пейдж, нарушая тишину. – Мокрые трусики не противоречат правилу!

– Пейдж! – развернувшись, восклицает Пенелопа.

– Пока ты занималась готовкой, она «пукнула» вагиной после секса, – признаюсь я, вспоминая неловкий момент в ее спальне, который все еще вызывает улыбку на моем лице.

– Гевин! – пытается меня успокоить Пенелопа.

Мы с Пейдж покатываемся со смеху, подъезжая к парковке «Парагона».

Прежде чем я успеваю полностью остановить машину, Пенелопа вскакивает с пассажирского сиденья и бежит к багажнику, где скрещивает руки на груди, надувает губы и ждет, когда мы присоединимся.

– Господи, она такая чувствительная, – смеется Пейдж. – Совсем не понимает шуток. Она правда хлюпала влагалищем?

Я глушу двигатель и поворачиваюсь к ней.

– А ты как думаешь? Я трахал ее, как отбойный молоток, отчего она кончила дважды. Девушке было просто необходимо избавиться от воздуха.

– Матерь Божья. – Пейдж облизывает губы и проводит рукой по шее. – Пенелопа права, у тебя грязный рот. – Она встряхивает головой, словно пытается очистить разум, и бормочет себе под нос. – Черт возьми, мне нужно потрахаться.

Посмеиваясь, я выбираюсь из машины, бросаю брелок служащему, который приветствует меня, и помогаю Пейдж выйти из машины. Она поправляет одежду, пока я иду просить милости у раненой Пенелопы.