Играй!
Шрифт:
«Спасибо, что не к психиатру! Меня только в клинике закрыть осталось для полного счастья!»
Уж этого допустить никак было нельзя. Я слишком мало сделала за тот месяц, что прошёл после похорон!
Одна радость – эта сволочь не звонит… и то, в силу последних решений – это весьма сомнительное достижение. Как я смогу вычислить его из сотни своих знакомых!? В том, что он среди них, я была уверена. Слишком много этот ублюдок знает про меня. Каждый мой шаг ему известен, а это возможно только при тотальной близости.
Конечно, думать на стритрейсеров и подруг я отказывалась, но, в связи с серьёзностью обстоятельств, и помимо друзей хватало знакомых.
Их количество у меня, как у человека достаточно общительного и известного в творческих кругах, где тусы и версус батлы стритдэнсеров, да и просто певцов – моя непосредственная работа – иногда зашкаливало. Да – игра на скрипке или фортепиано, в век блогов, персональных сайтов, стандартных страниц на ютубе… ну и остальных продуктов интернета, достаточно заслуженная должность.
Звуковой режиссёр – это весьма денежная профессия, особенно, если ты видишь новую музыку практически во всём, ловко перекладывая её на ноты.
В общем, моя популярность сейчас конкретно сбивала… а это плохо. Мне надо сузить круг, где эта падла прекрасно прячется.
– Вика? – голос мамы дрогнул.
Вынырнув в реальность, заметила, как на ресницах моей копии, только на несколько десятков лет от меня старшей, висят капли слёз.
– Мамочка, – улыбнулась, притягивая женщину к себе, как можно искреннее изображая безмятежность, – всё хорошо, правда. Просто мы с тобой потеряли очень хорошего человека, которого безумно любили. Это не проходит так быстро. С этой потерей нужно свыкнуться. Думаешь, я не слышу, как ты сама ночами плачешь? Ну… – мама всхлипнула, прижавшись ко мне всем телом. – Видишь? Ты тоже страдаешь. И сны у тебя точно такие же, как и у меня – кошмарные. Одна радость, ты взрыва не видела… – резко замолчав, тяжело вздохнула, поняв, что перегнула палку.
Мама заплакала в голос.
– Викуся, как же нам жить теперь!? Мне кажется, что вот-вот дверь откроется, и мой Рома войдёт в дом, как всегда уставший после смены. Для меня ничего не представляет радость… я просыпаться не хочу…
– Здрасьте! – вскинула голову, встряхнув Ташкевич Марину – владелицу студии красоты, куда женщина не ходила слишком давно, по ходу.
«Кстати!»
– Ты офонарела, мам!? А как же мы?! Ладно я! Я у тебя сильная, но ты о Наташке подумала!? А Кира! Дедушки девочку лишил какой-то задрот, так ещё и ты подобными мыслями свою голову забиваешь!
Мама побледнела, но я не стала жалеть её. Жалость – это зло! Жалость нужна только тем, кто вот-вот умрёт. Про жалость к самой себе я вообще молчу! Это путь к саморазрушению!
– Прости, Викуля. Я… я сама не знаю, что на меня нашло.
– Зато я знаю.. и понимаю. Это нормально. И мне, и тебе тяжело. Так же тяжело Таше… даже Руслан подавлен. Кира – маленькая девочка. Пять лет. Она толком после похищения ничего не помнит. Гибкая детская психика – вещь! Нам же дана память… – радуясь, что мама не видит моего лица, снова свернувшись клубочком, положив свою голову мне на колени, злорадно улыбнулась.
«… и это хорошо! Именно эта особенность взрослого организма оправдывает моё желание мстить! Только оно позволяет мне сомневаться в адекватности пары страниц Библии… я о тех, где щёку подставляют своим обидчикам. Хрен им, а не щека! Память нужна для того, чтобы помнить! Помнить ошибки, помнить опасность, избегая острые углы стола… помнить угрозы. А вот то, как мы этим знанием распоряжаемся – это я называю «верой» и «характером»!
– Вик… а что скажешь на то, чтобы поехать куда-нибудь отдохнуть… не о море… нет. Просто… по старым местам… В Калининград? Туда, где мы жили, пока не переехали в Москву?
– Отлично смотрю. Тебе это пойдёт на пользу. Скажу Руслану. Вам надо развеяться. Пусть берёт и Ташика с Кирой…
«Беременной сестрице лучше быть подальше во время моих выкрутасов. А без них не обойтись… мне нужно спровоцировать Мастера на ошибку. Будет просто замечательно, когда привычное наказание – «угроза моим родным» – будет ублюдку недоступна!»
– А ты? – мама тревожно заглянула в мои глаза, поэтому пришлось снова надеть маску «милая девочка Вика».
«Ещё чуть-чуть и сама маньячкой стану!»
– А у меня работа. Мотодром только что открыли, а я работаю там звуковиком. Постоянные концерты… только в этом месяце запланировано более шести концертов популярных рэперов и двух рок-групп. У них, конечно, свои специалисты, да только аппаратура моя! Ты же знаешь… она стоит бешеных денег.
– Да. – Мама погладила меня по щеке, в моему изумлению вытирая дорожки слёз. – Ты у меня умница.
«… и очень плохая актриса!»
– Лерочка была права, – вспомнила мама подругу Таши и мою. Одну из лучших. Именно Воропаева сделала мою карьеру, уговорив бросить микологию и стать на путь творчества… если бы я имела моду обвинять в происходящем со мной дерьме посторонних, то именно Лера была бы на первом месте в списке виновных. Именно из-за её советов я стала музыкантом, вспомнив все года учёбы в школе искусств… и меня заметило это чудовище. – Ты у меня – Талант!
Я вздрогнула, отстранившись от женщины.
– Да, – шепнула тихо, поправляя подушку. – Давай спать… только четыре утра.
– Хорошо… спокойной ночи… или утра. Я рядом.
Едва мама ушла, я оглядела комнату.
Ящеров Руслан – муж моей сестры, предлагал оставаться в его особняке, но мама, да и я, отказались. Нам тяжело давалось общество людей, пусть эти люди так же разделяли наше горе. Нет. С такими потерями лучше справляться самой. Возможно это ошибка, но мне такое решение помогло быстро прийти в норму.
Возвращаться в Москву мама наотрез отказалась, мотивируя своё упрямство тем, что всё там будет напоминать ей о папе, а она пока к этому не готова… Именно поэтому мы с удовольствием приняли предложение Смирновой Кати, предложившей нам свою однокомнатную квартиру.
– Фух! Дерьмо собачье, а не жизнь, – поднялась с кровати, приняв упор лёжа, начиная считать количество отжиманий. – Раз…
Глава 2
Мало кто знал, но папа – агент внутренней безопасности огромной страны, не только пылинки с меня сдувал!