Игра
Шрифт:
Я развернулась к спасительному выходу. Ноги сами вынесли меня в короткий проход… Плохо соображая, что делаю, взлетела по лестнице, не помня себя, выбежала на улицу… Припустила по полю к дороге…
Лишь у гаражей я наконец остановилась, понимая, что просто задыхаюсь от быстрого бега. Прислонилась к прогретой солнцем стене, пытаясь отдышаться…
Чёрт, что это вообще было?! Она меня явно приняла за кого-то другого…
Но в целом я сделала то, что хотела — Лиду я нашла. Пусть её теперь остальные спасают… Я туда больше ни ногой.
От пережитого страха тряслись руки, и я никак не могла унять эту дрожь.
Сколько Лида просидела там, в этом подземелье? Я не видела её с начала этого беспредела…
Странно, но мне не было её жаль так, как должно было бы быть. И лишь спустя небольшой отрезок времени я поняла, что боюсь не столько за неё, сколько её саму почему-то… Неожиданно для себя осознала, что считаю её чужой, чуждой нашему устоявшемуся коллективу, где мы успели хоть немного узнать друг друга и по-своему сблизиться. А её я не знаю совершенно, и мне эгоистично-ревниво не хочется делить место под солнцем ещё с одним человеком…
Я почти добралась до нашего склада. Остановилась ненадолго у теплотрассы, умыла лицо, напилась воды…
Какое-то дурное предчувствие стягивало в тугой узел все чувства. Будто надвигается что-то непоправимое, и никто из нас не в силах этому противостоять…
Тряхнула головой, отгоняя ненужные сейчас эмоции. Необходимо найти остальных. В частности Костю или Макса — без них сбежать отсюда будет проблематично… Конечно, Маша и Катя знают, где находится этот дурацкий подкоп, но план был только у мужиков. Без них любая попытка к бегству — слишком отчаянный шаг…
При виде знакомых складских стен сердце трепыхнулось радостью — там Оля и Лёшка, свои, родные… Может, кто-то ещё успел вернуться…
Уже на входе я услышала знакомый характерный звук, который за время пребывания здесь научилась определять безошибочно — скулящий женский плач. Но ещё за несколько секунд до того, как слух уловил несдержанное рыдание, я неожиданно для себя ощутила какую-то тревогу, витающую в воздухе и прочно и неотвратимо вплетающуюся в гнетущую атмосферу вокруг.
Оля?! Да что ещё могло случиться…
Я застыла на пороге склада, охватывая взглядом знакомое помещение. Ольга сидела на высокой покрышке, уронив голову на грудь и спрятав лицо в ладонях. Рядом с ней стояла и что-то тихо говорила… Машка! И тоже вся в слезах…
А… А где Лёха? Ему же желательно лежать до самого побега…
В груди разлился жидкий холодный металл, внутренности свело судорогой…
— Привет, — я быстро шагнула к столу, не глядя на девчонок и стараясь не поддаваться панике. — А остальные не вернулись ещё?! Лёшка… — я запнулась словами, но тут же взяла себя в руки. — Лёшка-то где?
Несколько долгих секунд молчания были мне ответом. Наконец Оля почти шёпотом произнесла, с трудом выдавливая из себя хрипящие после обильных слёз звуки:
— Нет больше Лёши, Инна… Убили…
Я замерла на месте, так и не успев сесть на свою лежанку.
Информация дошла до мозга как-то сразу и бесповоротно, и это почему-то напугало меня саму. В глазах защипало, и пара слезинок выкатились наружу.
— К-как это случилось? — я повернулась к Оле, глядя на неё исподлобья.
Та громко шмыгнула носом, быстро и почти безэмоционально заговорила:
— Застрелили они его, Ин… Я видела… Он себя вроде лучше почувствовал, сам вызвался за водой сходить… — она махнула рукой в сторону теплотрассы, содрогаясь всем телом и сбиваясь на каждом слове. — Я… Я услышала выстрелы, выбежала, а там трое… над ним склонились… Я испугалась… Думала, бросят его… Потом выглянула… Они его с собой забрали…
Я машинально плюхнулась на полку, переваривая её слова. Слёзы сами потекли из глаз…
Мне всё это время так хотелось наивно верить в то, что ситуация с Ромкой была случайной, нештатной, что подобное больше не повторится, что мы нужны тут живыми… Дура…
С совершенно детским надрывным чувством захотелось в эту секунду увидеть Сашу… Чтобы он посмотрел на меня своими грустно-осуждающими глазами, обнял, со знанием дела произнёс пару фраз о том, что ничего страшного не произошло, что Лёха жив, что его, как и Рому, просто ранили…
Или это всё ложь? И нас вот так по очереди рано или поздно уберут всех до одного…
Я легла на твердые неудобные доски. Отвернулась к стене.
Это просто невозможно… Почему именно его, Лёху?! Он же самый безобидный из всех…
И… И что теперь с Лидой делать? Девчонки сейчас точно не пойдут со мной в этот подвал. Да я и сама не хочу туда возвращаться… Но не оставлять же ее там в самом деле?! Господи-и…
Я закрыла глаза. Отчаяние… Как люди живут с этим чувством?! Не глотают таблетки, не ждут очередного сеанса психотерапевта, не ломают ногти, раздирая в клочья собственное сердце, которое иногда невыносимо воет на луну?! Ну вот как?! Как искать чёртов выход там, где его нет?! Я не понимаю… Мне нужно… нужно хоть отчего-то оттолкнуться, а я не могу…
К чёрту.
Резко поднялась на ноги, больно стукнувшись макушкой о верхнюю полку. Молча направилась к выходу.
— Ин, ты куда? — в спину долетел испуганный севший голос Оли. — Инна, не уходи…
Я оглянулась, с жалостью глядя на совсем измученную встревоженную женщину, осунувшуюся и постаревшую, кажется, на десять лет.
— Не знаю, Оль. Просто не могу сидеть на месте… Может, попробую найти кого-нибудь из наших…
Оля хотела что-то сказать, но передумала. Только поджала дрожащие распухшие от соли губы, по которым сплошным потоком текли слёзы.