Чтение онлайн

На углу находилась большая уютная пивная, где плохо кормили, а на другой стороне улицы – маленькое кафе, где почти не топили, зато еда была вкусная. Чуть не каждый день сотрудникам криминальной бригады приходилось решать принципиальный вопрос: что выбрать – чревоугодие в темной и холодной забегаловке или гастрономические страдания в старой пивной, где посетители сидели на бережно сохраняемых с тридцатых годов банкетках. Сегодня перевесил уют и центральное отопление: человек двадцать двинулись в «Пивную философов». Название было воистину нелепым – заведение ежедневно посещало человек шестьдесят легавых, не склонных размышлять над концептуальными понятиями философской науки.

Адамберг проследил взглядом за коллегами и направился к холодному бистро «Кустарник». Он ничего не ел в последние двадцать четыре часа, ведь ирландская еда была сметена порывом шквалистого ветра.

Доедая дежурное блюдо, он достал из внутреннего кармана мятый газетный лист и разложил на ска¬терти. Его заинтересовало это шильтигемское убийство, от которого повеяло ветром прошлого. Жертва, двадцатидвухлетняя Элизабет Винд, была убита около полуночи, когда возвращалась на велосипеде в свою деревню, расположенную в трех километрах от Шильтигема. Каждую субботу, вечером, она ездила этим путем. Тело было найдено в кустах в десятке метров от автострады. Первичный осмотр выявил ушиб черепа и три колотые раны живота, ставшие причиной смерти. Девушка не была ни изнасилована, ни раздета. Подозреваемого задержали почти сразу: Бернар Ветийе, тридцати восьми лет, холост, без определенного места жительства. Он спал у обочины и был мертвецки пьян. Жандармерия заявляет, что против Ветийе имеются веские улики, а сам он твердит, что ничего про ту ночь не помнит.

Адамберг прочел статью дважды. Он медленно качал головой, разглядывая голубой свитер с тремя окровавленными отверстиями. Нет, невозможно. Кому, как не ему, знать это. Комиссар колебался, машинально водя рукой по газете, потом вытащил телефон и набрал номер.

– Данглар?

Заместитель ответил ему с набитым ртом – он сидел у «Философов».

– Можете найти мне координаты командира жандармерии Шильтигема, департамент Нижний Рейн?

Данглар знал наизусть имена всех комиссаров полиции Франции, но с жандармским начальством дело обстояло хуже.

– Это так же срочно, как поиск Нептуна?

– Не совсем, но одного порядка.

– Я перезвоню через четверть часа.

– Во всей этой суматохе не забудьте о ремонте котла!

Адамберг допивал двойной кофе – он был гораздо хуже того, что давала их «машина-кормилица», – когда Данглар перезвонил.

– Майор Тьерри Трабельман. У вас есть чем записать номер?

Адамберг нацарапал телефон на бумажной скатерти, дождался, когда старые часы в «Кустарнике» пробили два часа, и позвонил в жандармерию Шильтигема. Майор Трабельман держался настороженно: он много слышал о комиссаре Адамберге – и плохого, и хорошего – и не знал, как себя вести.

– Я не собираюсь переходить вам дорогу, Трабельман, – успокоил его Адамберг.

– Все так говорят, и все мы знаем, чем это кончается. Жандармы делают грязную работу, а как только становится интересно, руль перехватывают полицейские.

– Мне нужно всего лишь подтверждение.

– Не знаю, что вы там себе напридумывали, комиссар, виновного мы поймали, и улик у нас достаточно.

– Вы имеете в виду Бернара Ветийе?

– Да. В пяти метрах от жертвы, в траве, мы нашли орудие убийства. Отпечатки Ветийе на рукоятке. Ни больше ни меньше. Вот так.

– Но Ветийе все отрицает? – спросил Адамберг.

– Когда мои люди взяли его, он еще был пьян в стельку. Едва на ногах держался. Его слова гроша ломаного не стоят, он помнит одно – как напивался.

– На него есть досье? Он раньше на кого-нибудь нападал?

– Нет. Но все с чего-то начинают.

– В статье говорится о трех колотых ранах. Нож?

– Шило.

Адамберг помолчал.

– Необычное орудие убийства, – прокомментировал он.

– Не сказал бы. Бездомные таскают с собой кучу хлама. Они открывают шилом консервные банки, вскрывают замки. Не морочьте себе голову, комиссар, гарантирую вам, это он.

– И последнее, майор… – Адамберг заторопился, чувствуя, что Трабельман начинает терять терпение. – Шило новое?

На другом конце воцарилось молчание.

– Как вы узнали? – с подозрением в голосе спросил Трабельман.

– Так я прав?

– Да. Но что это меняет?

Адамберг прижал кулак ко лбу и уставился на газетный снимок.

– Окажите мне любезность, Трабельман, пришлите фотографии тела – раны крупным планом.

– С чего бы мне это делать?

– Потому что я прошу вас самым почтительным образом.

– И все?

– Я не перехвачу ваше дело, – повторил Адамберг. – Даю слово.

– Что вас беспокоит?

– Одно воспоминание из детства.

– Тогда ладно. – Трабельман сдался так неожиданно, как будто, упомянув детские воспоминания, Адамберг произнес волшебное слово.

Неуловимый ремонтник прибыл наконец по назначению – как и четыре фотографии от майора Трабельмана. На одной – вид сверху, крупный план – были хорошо видны раны молодой жертвы. Адамберг теперь вполне мог сам разобраться с электронной почтой, но без помощи Данглара не знал, как увеличить изображение.

– Что это? – пробормотал капитан, садясь на стул Адамберга, к компьютеру.

– Нептун, – с кривой улыбкой ответил Адамберг. – Оставляет свой фирменный знак на синих морских волнах.

– О чем вы? – повторил Данглар.

– Вы все время задаете мне вопросы, но вам никогда не нравятся мои ответы.

– Я предпочитаю знать, с чем имею дело, – заявил Данглар.

– Три раны, оставленные Трезубцем в Шильтигеме.

– Трезубцем Нептуна? Опять ваша навязчивая идея?

– Это убийство. Девушку убили тремя ударами шила.

– Это прислал Трабельман? У него забрали дело?

– Вовсе нет.

– Что же тогда?

– Не знаю. Ничего не смогу вам сказать, пока не увижу увеличенных снимков.

Данглар нахмурился и взялся за дело. Он ненавидел это «не знаю» Адамберга, которое много раз заводило его на зыбкую почву, а иногда и прямиком в болото. Данглар опасался, что в один прекрасный день Адамберг увязнет в этой тине телом и душой.

– Я читал, что они взяли убийцу, – сказал он.

– Да. С орудием преступления и отпечатками.