Шрифт:
* * *
За ним пришли рано утром. Даже добриться не дали. Он вышел на звонок, стирая полотенцем мыльную пену с лица и шеи. Опасную бритву, которую предпочитал станку, оставил на подзеркальнике.
Открыл дверь. И сразу все понял. Синяя форма сотрудников Игры. Непроницаемые тяжелые лица. Девушка с черными волосами, забранными на затылке в пучок. В руках — электронный блокнот. Сделала тонким стилусом пометку — застали дома, перевела взгляд на приговоренного. У нее оказались небесно-голубые глаза, холодные, как две льдинки.
Он стоял, не двигаясь — боялся пошевелиться, сделать что-то не так, хотя в первое мгновение испытал острое желание раскидать их и броситься вниз по лестнице.
Догонят, понял обреченно. Заметил привешенные к поясу игрецов электрошоковые дубинки, наручники, пистолеты. Если понадобится, изобьют до полусмерти — и приволокут в Лабиринт в бессознательном состоянии. До старта у него еще будет время придти в себя.
— Доктор… — проговорила девушка. Назвала его имя. Прозвучало сухо. И не вопрос, и не утверждение.
«Неужели он слышит данное ему при рождении имя в последний раз? И больше его никто и никогда так не назовет? Кто он теперь? Просто игрок, обреченный на смерть?»
Вскоре ему предстояло на собственной шкуре узнать, что такое животный страх и бесчеловечная жестокость. И что самое поганое — он заслужил этот приговор.
— Так ты значит Врач?! — поинтересовался Чиновник. Десять минут назад голос объявил имя нового игрока. Вообще-то, другие не должны были уточнять его профессиональный статус. В правилах черным по белому было записано — избегать контактов с другими игроками. Но Чиновник отчего-то решил с ним заговорить. Слишком любознательный?! Или просто болтливый?!
Наверное, и то, и другое, решил Врач. Вяло кивнул. Говорить не хотелось. После ареста на него нашло странное оцепенение. До последнего момента он никак не мог поверить, что все это происходит с ним, а теперь внезапно осознал — все правда, все наяву, он стал изгоем, извлечен из привычного мира и помещен в клетку с другими приговоренными. Его жизнь в одночасье перечеркнула чья-то властная рука. А его смерть станет развлечением для безликой толпы.
Игра. Ее придумали не только для того, чтобы потешить обывателей, но и для того, чтобы каждый знал, в один из дней могут придти и за ним, если гражданин будет недостаточно честен по отношению к закону и нелоялен к властям СРР — Союза России и Республик. Пусть каждый знает и боится. Вот принцип власти.
А еще народ отчаянно скучал, замордованный однообразием жизни за железным занавесом. Люди жаждали зрелищ. И народу дали самое волнующее и необыкновенное зрелище в мире — Игру на выживание. Она транслировалась по всем государственным каналам. Шесть приговоренных в Лабиринте под знаменитым излучателем Косовского, вызывающего временное помрачение рассудка и жгучую ненависть ко всему живому. В живых всегда оставался только один.
— Что, настоящий врач? — не отставал Чиновник.
— Психиатр.
— Психиатр?! Вот это да! И что же ты сделал не так? Я хочу сказать, сюда ведь просто так не попадают. Ты, наверное, натворил что-то жуткое, что тебя приговорили к такому.
— Не знаю, — Врач замолчал.
За сутки, прошедшие со времени ареста, он много думал о том, почему именно он оказался в числе отбракованных. Шестерку всегда отбирали тщательно. Все игроки должны были кардинально отличаться друг от друга. Они представляли разные социальные слои, обладали непохожим жизненным опытом, возраст их варьировался от восемнадцати до восьмидесяти лет.
В прошлой Игре, которую Врач, как и большинство граждан СРР, наблюдал по телевидению, участвовали Домохозяйка, Артист, Юрист, Редактор, Молочник и даже Полицейский. Последний и вышел победителем в кровавой схватке. Ему повезло. Полицейский обнаружил в Лабиринте ручной пулемет. На расправу с остальными игроками у него ушло около двух часов. Больше всего возни было с Молочником. Совсем молодой парень, чуть больше восемнадцати лет, он никак не желал умирать, отчаянно цепляясь за жизнь. Чтобы спастись, он вскарабкался на самую верхотуру по уродливой металлической конструкции, и стрелял оттуда из спортивного лука. Полицейскому пришлось садить вверх из пулемета не меньше десяти минут. Он расстрелял почти всю обойму, пока одна из пуль не угодила Молочнику в плечо. Бедняга сорвался и разбился насмерть.
Призовой фонд составил больше ста миллионов рублей. Телевидение неделю транслировало панорамы тихоокеанского островка, который счастливчик приобрел на премиальные. «Эй, вы, — он скалился в камеру, — попасть в Игру — это еще не конец! Поверьте моему слову, для некоторых — это только начало новой шикарной жизни!»
— Чего замолчал? — Чиновник хмыкнул. — Вспоминаешь, как влез в чью-то голову, и продал на запад секретную информацию?
— Ничего противозаконного я не совершал! — отчеканил Врач.
«Точнее, почти ничего, — подумал он, — кроме того, что разочаровался в системе. И в себе самом».
— Ну что ты к нему пристал?! — вмешался Солдат. — Делать тебе, что ли, больше нечего?
— А почему не поболтать перед смертью? Тебя вот Солдатом зовут, а по мне староват ты для Солдата. Какой же ты Солдат? Ты должен быть как минимум Генералом.
— Я и есть Генерал. Только и Генерал, прежде всего, солдат.
— Ну, это ты хватил. Солдат — это тот, кто на передовой под пули лезет. А ты — представитель командного состава. Такие, как ты, солдат на верную смерть отправляют на Венеру, будь она трижды неладна.
— А кто эту войну развязал?! — нахмурился Солдат. — Такие, как ты, и развязали. Выгодна вам это война. Вот вы и не хотите, чтобы она закончилась. Деньги на этой войне делаете. Целые состояния.
— Молчать! — взвизгнул Чиновник. — Не надо меня с другими равнять. Я, между прочим, правозащитник известный. Я лично на Венеру летал. Дважды.
— Это еще проверить надо, для чего ты на Венеру летал. Может, поставки оружия для бандитов организовывал. Не зря же тебя сюда сунули. Что скажешь?