Чтение онлайн

— Я думал об этом. Но зачем ему это надо?

— Это уже психология араба. — Габриель улыбнулся. — Частично это чувство неполноценности по отношению к Западу. Экстремисты подкладывают бомбы в самолеты и все такое прочее, но они понимают, что, по сути, это трусливые поступки, поэтому время от времени появляются люди, желающие продемонстрировать неверным храбрость воинов ислама. У арабов есть легенда об одиноком всаднике, который сражается с армией врагов и побеждает. Понимаешь?

— Понимаю. Так что же у него на уме?

— Не знаю. Просто говорю тебе, кем он может себя представлять.

— Ясно. Но к чему обычно стремятся такие люди?

— Да кто его знает. Он уже убил триста двадцать человек, но продолжает свое кровавое дело.

— Спасибо, Габриель, отличная работа. Как дела у Фади?

— Ее теперь зовут Мария, она работает уборщицей в церкви Святого Патрика, — с улыбкой ответил Габриель.

— Ладно, еще увидимся. — Я уже повернулся, чтобы уйти, но слова Габриеля остановили меня.

— У Халила какая-то серьезная цель.

Я обернулся.

— Он слишком сильно ненавидит кого-то, кто, по его убеждению, причинил ему зло, или оскорбил ислам, или надругался над Ливией. И он хочет отомстить лично.

— Так, продолжай.

Габриель на мгновение задумался.

— У арабов есть поэма, которая называется «Кровная месть».

— А разве это не любовная поэма?

— Это поэма о ненависти, мой друг. И конечно же, о кровной мести.

— Понятно.

— Араб может проявить чудеса храбрости во имя Аллаха и иногда во имя своей страны. Но очень редко во имя чего-то абстрактного, вроде политической идеи и даже политического лидера. Арабы часто не доверяют своим лидерам.

— Тут я согласен с арабами.

— Но есть еще кое-что, что по-настоящему движет арабами. Это личная вендетта. Понимаешь? Как у сицилийцев.

— Понимаю.

— Скажем, если ты убил моего сына или отца, либо изнасиловал мою дочь или жену, то я буду преследовать тебя всю свою жизнь, буду убивать всю твою родню, пока не доберусь до тебя.

— Я подозревал, что босс моей бывшей жены спит с ней. Я послал ему ящик шампанского.

— Арабы так не поступают. Ты меня слушаешь?

— Да, слушаю. Значит, это может быть кровная месть. Вендетта.

— Правильно. Может быть. И Халилу наплевать, останется он жить или умрет, осуществляя кровную месть. Для него важна только сама месть. Ведь если он умрет, то все равно попадет в рай.

— Постараюсь помочь ему побыстрее попасть туда.

— Если вы когда-то встретитесь, то в рай первым попадет тот, кто последним узнает своего врага, — со смехом закончил Габриель.

Я ушел. Почему всем кажется забавным то, что моя фотография появилась в газетах? Вернувшись в штаб, я подошел к кофейному бару и взял чашку кофе. Прихлебывая кофе, я стал обдумывать все то, что сказал Габриель. Но в этот момент ко мне подошла Кейт.

— Звонит миссис Роза Хамбрехт. Я объяснила ей, кто мы такие.

Оставив кофе, я поспешил к своему столу и взял трубку.

— Миссис Хамбрехт, это Джон Кори, Особое антитеррористическое соединение.

Мне ответил вежливый женский голос.

— С чем связан ваш звонок, мистер Кори?

Кейт села за свой стол и тоже сняла трубку, чтобы слышать наш разговор.

— Прежде всего примите мои глубокие соболезнования в связи со смертью вашего мужа.

— Благодарю вас.

— Мне поручено провести дополнительное расследование обстоятельств его смерти.

— Убийства.

— Да, мадам. Понимаю, вы устали отвечать на вопросы…

— Я буду отвечать на вопросы до тех пор, пока не найдут убийцу.

— Спасибо. В деле говорится, что вас допрашивали представители ФБР, ВВС и Скотленд-Ярда, верно?

— Верно. А еще представители разведки ВВС, ЦРУ, британских служб МИ-5 и МИ-6.

Мы с Кейт переглянулись.

— Значит, можно предположить, что некоторые считают мотив убийства политическим.

— Это я так считаю. Никто из них не высказывал мне своих версий.

— Но, судя по личному делу вашего мужа, он не занимался политикой, не работал на разведку.

— Совершенно верно. Он всегда был пилотом, командиром, последнее время занимался штабной работой.

Мне нужно было как-то подвести разговор к уничтоженной информации, не пугая при этом вдову, поэтому я решил зайти издалека.

— Мы склонны думать, что это убийство было случайным. Ваш муж пал от руки экстремистов только потому, что на нем была американская военная форма.

— Чушь, — возразила миссис Хамбрехт.

Я тоже так считал, поэтому спросил ее:

— А может, какой-то факт из биографии вашего мужа сделал его целью группы экстремистов?

Молчание, затем:

— Ну… предполагалось, что участие мужа в войне в Персидском заливе могло сделать его целью исламских экстремистов. Помните случай с капитаном из Винсенса?

— Нет, мадам.

Она рассказала, и я вспомнил эту попытку убийства.

— Значит, возможно, что это была месть за его участие в войне в Персидском заливе? — предположил я.

— Да, возможно… но в этой войне участвовали многие пилоты. Тысячи. А Билл тогда был только майором. Поэтому непонятно, почему выбрали именно его.

— Но вам высказывали такую версию?

— Да, кое-кто высказывал.

— Однако вы в нее не верите.

— Не верю. — Миссис Хамбрехт замолчала, и я дал ей время подумать. Наконец она сказала: — А теперь, после смерти Терри и Гейл Уэйклифф, разве можно по-прежнему считать смерть моего мужа случайной или имеющей отношение к войне в Персидском заливе? Ведь Терри никогда не был там.