Шрифт:
Игра ангела и беса
От Автора
Приветствую тебя, Дорогой Читатель.
Вынужден тебя предостеречь: то, что хранится на страницах этой книги, полностью изменит тебя и откроет глаза на многие тайны бытия. Если ты не готов к этому и тебе уютно жить, не зная правды о происходящем вокруг тебя, тогда тебе лучше отложить в сторону эту книгу, дабы не вставать на путь прозрения. Ведь если ты решишь заглянуть за грань привычного, обратной дороги уже не будет.
Я начинал писать эту книгу, чтобы увековечить на ее страницах близких мне людей и поведать их судьбы. Но соединив их воедино, я осознал, что все это приоткрывает завесу, скрывающую истинный смысл нашего существования.
Это правда, разбавленная толикой вымысла. А что именно правда, решать тебе, Дорогой Читатель.
С уважением и любовью, Артем Рыженков.
Как я оказался здесь? вопрос из разряда особой важности. Мне казалось, еще совсем чуть-чуть – и я найду ответ, но он ускользал каждый раз, когда я подбирался слишком близко. Как я оказался здесь? … Нет, я имею в виду не конкретное место, а точку жизни, как если бы в божественной канцелярии при просмотре фильма под названием «Жизнь очередного неудачника» нажали СТОП. Что привело меня сюда, в этот момент? Какая лихая цепочка событий? И мог ли я что-то изменить, повлиять? Бред. Мои мысли – находка для психиатра. Как бы это ни выглядело, нужно разобраться во всем, пока еще есть время. Или уже поздно?
Сейчас, сидя в чугунной ржавой ванне полностью голый, под струей еле теплой воды, которая была единственным источником тепла в этом забытом Богом месте, я дорожил каждой секундой, что мне отмерена. Редкие куски кафеля на очень старой серой стене и царивший здесь полумрак добавляли мрачности в мои мысли. Батарейки фонарика скоро сядут и наступит полная темнота, об этом напомнило мигание лампочки. Во всем должен быть смысл, даже в моем положении. Я должен найти его… Во что бы то ни стало должен найти смысл. Это мой последний шанс, и права на ошибку нет. Все имеет начало и имеет конец… Если конец моего фильма обязательно должен быть таким мрачным, милости прошу на шоу. Но я должен знать, почему все так. Размотать клубок моей жизни и понять, где произошел разрыв, есть лишь начало и конец, нужно вернуться в начало.
И было начало…
– Дядь Гриш, быть этого не может. Ты, наверное, перепутал ее с кем-то, – я все еще не мог поверить в слова моего знакомого, доброго друга отца.
– Антон, ну что ж я, твою жену не узнаю? Чем, чем, а зрением я никогда не страдал. Она это была. Она! – проскрипел старый онколог.
Я не верил. Может, просто не хотел верить.
Катя – любимая жена, нашла другого?! Бред. В такое нельзя, нет, просто невозможно поверить.
С другой стороны, зачем Григорий Алексеевич станет мне врать, с чего вдруг? Похоже, что он всего лишь хочет рассказать мне увиденное, чтобы меня не водили за нос.
Я не первый, кому говорят дурные новости в стенах его кабинета, хотя в отличие от других диагноз у меня необычный – измена жены.
– Ты не первый, кому супруга рога наставляет, – продолжил врач. – Хорошо, сейчас известно все стало. Спокойненько разведетесь, детей-то не успели нарожать. Пойми, я не мог скрывать такое от тебя, это было бы нечестно, хотя бы в память о твоем погибшем отце, я должен был сказать.
– Все правильно, дядь Гриш, – пробормотал я, пытаясь прийти в себя, – все правильно.
– Ты, главное, не расстраивайся. Найдешь себе другую, такую, чтоб налево не бегала. Их вон, сколько ходит, – развел руками Григорий.– Ты парень видный, долго один горевать не будешь, нос не вешай.
«Хорошо ему говорить,… – подумал я. – Он-то понятия не имеет, как сильно я люблю Катю».
Как же так? Все же было хорошо… или, по крайней мере, нормально. Как у всех. Что случилось?
Я чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег под палящее солнце, рыбой, которая тщетно пытается сделать вздох… И с каждой секундой осознает, что задыхается и вот-вот умрет.
Мне нужно на воздух.
– Я, пожалуй, пойду – вставая со стула, сказал я.
– Давай, только сильно не раскисай! – подбодрил добрый доктор. – У тебя вся жизнь впереди, столько еще женщин будет.
Мне не нужны другие, мне нужна была одна она – признался я самому себе, но вслух ничего не сказал.
Я вышел из кабинета онколога. В коридоре уже ждал другой пациент, и я надеялся, что ему повезло больше, чем мне.
Как же так?
Я был счастлив, строил планы, был уверен, что нашел в жизни свою настоящую искреннюю любовь. А она оказалась фальшивкой. Ведь не бывает в настоящей любви измен. Я любил ее по-настоящему, с самой первой минуты, а она, оказывается, и не любила вовсе. Или разлюбила за три года совместной жизни?
Я вышел на улицу из поликлиники и закрыв глаза, полной грудью вдохнул свежий осенний воздух. Легче не стало. Я постоял так ещё пару секунд пытаясь унять бурю эмоций внутри себя. Увы. Веки поднялись, открывая картину нависшего серого неба над моей головой, золотая пора этого времени года уже завершила свой вальс на улицах этого города, теперь нас ждут унылые бесцветные дни и ночи, в ожидании первого снега. Погода не лишена иронии.
Я втянул голову, дёрнув воротник куртки как можно выше. Ненавижу холод, и терпеть не могу дурных новостей. Все напрасно, все зря!
– Извините, Степанов тут принимает?
Голос выдернул меня из ступора. Секунду я просто ошарашенно пялился на него, будто в его вопросе был какой-то тайный смысл. Мой брак рушится, я переживаю предательство любимой женщины, а ему приспичило лезть ко мне с этой ерундой! Подошёл бы он ко мне, знай он что у меня на душе?
Я ничего не ответил, просто развернулся, и пошёл прочь, сам не зная куда. Ноги плелись по промерзшей земле тротуара, слова Григория снова и снова крутились в голове: -«Ты не первый, кому супруга рога наставляет»….
Почему? Хотя какая к черту теперь разница?
Я добрел до остановки и плюхнулся на лавку, не понимая, куда идти дальше. Отравленные разочарованием мысли не покидали голову.
В один миг, когда я узнал об измене Кати, мой мир рухнул – потому что был целиком и полностью завязан на ней. Она была моим воздухом, а теперь я задыхался от обиды…
Мне казалось я дал ей все!
Я поступал в тот же институт, что и она, чтобы быть рядом с ней. Я нашел работу рядом с домом, отказался от стажировки в Москве. Все, что угодно, лишь бы быть с ней. Даже в этот город я переехал, чтобы она была ближе к родителям.