Чтение онлайн

— Не имеет значения, — снисходительно сказал я. Похоже, полковник Бейкер много обо мне знал. Мне самому стало интересно, какой сорт виски я предпочитаю и к кому меня больше тянет — к блондинкам или брюнеткам.

— Что до меня, — продолжил Гвеши, — то мне с таким и не справиться. Я пользуют вот этим. — Он вынул из-за пояса свое оружие — компактный, короткоствольный бескурковый револьвер.

— Его убойная сила вполне достаточна для такого стрелка как я, объяснил Гвеши. — Конечно, прицельной стрельбы от револьвера со стволом длиной в два дюйма ждать не приходится.

Я понимающе кивнул и попытался засунуть свой массивный пистолет в карман пиджака. Потерпев неудачу, я засунул его под ремень в надежде, что он не выстрелит сам по себе и не раздробит мне что-нибудь. Если дело дойдет до перестрелки, у меня и так будет достаточно сложностей.

— Где мы с Кариновски встречаемся? — спросил я.

— Во Дворце дожей. В семнадцать часов Кариновски подойдет к вам в нижней галерее, сразу за подземными казематами.

Я не стал говорить о том, что проще было бы назначить встречу в другом месте, хоть у Дворца Ка'д'Оро, например. Это могло оскорбить изощренный гений Гвеши. Те, кто собираются играть главную роль в похоронной церемонии, должны встречаться не иначе, как на кладбище.

На следующий день, ближе к полудню, я вышел из отеля «Эксельсиор» и пошел к площади Святого Марка. Как и положено, я полюбовался этим занятным уголком Венеции, возобновил энакомство с тамошними голубями, а потом двинулся ко Дворцу дожей. Мне удалось освободиться от тяжеленного пистолета, что дал мне Гвеши. Перед тем, как уйти, я заявил ему, что прицел у пистолета совершенно сбит. Он без всяких сомнений принял мои слова на веру, и теперь его удобный, небольшого размера револьвер лежал в моем кармане.

Во дворце я присоединился к степенной группе туристов из Гетеборга. Они были все, как инкубаторские: здоровенные, неторопливые мужики с фотоаппаратми, их жены, одетые в цветасные платья и мощные туфли, с чисто умытыми, добродушными лицами. О косметике, кажется, эти дамы и представления не имели. Они тщательно осматривали экспонаты, желая за свои деньги получить максимум эстетического удовольствия. И никому на свете не удалось бы их отвлечь от потребления духовных ценностей; «мы за это заплатили». Рядом с ними я чувствовал себя усталым, истощенным циником, как будто эти варвары грубо вторглись в мою древнюю и беззащитную родину. Очевидно, это тоже одна из иллюзий, которую испытывает человек, приехавший в Венецию.

Этот город обладает неисчерпаемой способностью вводить людей в заблуждение. Лабиринты его улиц, казалось, способствовали столь же извилистому ходу ваших мыслей. Именно эти чары Венеции и вдохновляли Гвеши на безудержную хитрость и изворотливость, но практической пользы от этого было мало. Все это могло закончиться весьма печально, но, к счастью, Форстер тоже страдал подобным недугом. Как и Гвеши, он полагал, что чем сложнее операция, тем она надежнее. Неисправимый романтик, он все время искал какие-то современные эквиваленты плаща, черной маски, кинжала; он сделал этот город местом действия своего Карнавала веселья и ужасов.

Наш гид вел нас по узким сводчатым переходам, мимо закрытых залов, по каменным винтовым лестницам. На стенах висели картины, и он считал своим долгом рассказывать о каждой, не пропуская ни одной.

День клонился к закату, а мы все бродили на ноющих от усталости ногах по прошлому Венеции. В одном месте я уловил запахи апельсиновой кожуры и стоялой воды и понял, что где-то под нами несет свои воды Рио ди Каноника ди Палаццо, и мы входим в старую тюрьму. Мы шли по грубо отесанной брусчатке, в воздухе стоял запах разрушающегося от времени и сырости известняка. Мои попутчики вдыхали его с мрачным удовольствием: ещё бы, настоящий запах эпохи Возрождения… А экскурсовод распространялся про Казанову и Совет десяти.

Мы подошли к темницам — можно было заглянуть внутрь сквозь крохотные зарешеченные оконца. Каждую камеру освещала эклектрическая лампочка, тяжеленные цепи были вмурованы в кирпичные стены. Коридор заканчивался ещё одним склепом. Кариновски все не было. Я начал нервничать.

Мы прошли обратно по коридору и вышли ещё к одной достопримечательности Дворца, — камере пыток, которую обнаружили археологи всего год назад. Спустившись по узкой винтовой лестнице, мы миновали две массивные двери, обитые железом. Это была мрачная комната с низким потолком, освещенная единственной электрической лампочкой. В глубине стояла дыба, чуть поодаль — гаррота. На каменных стенах были развешаны другие орудия пыток: тиски для дробления суставов, огромные пыточные клещи и великолепная коллекция цепей.

Экскурсовод разъяснял желающим тонкости пыточного искусства. Он как раз дошел до самого интересного, и тут погас свет.

Мы очутились в плотной, непроглядной тьме. Дамы заверещали, их партнеры стали ругаться; наш гид попросил всех соблюдать спокойствие и двагаться вслед за ним по коридору. Я тоже было пошел вместе со всеми, но в это время чья-то рука ухватила меня за шею, и что-то твердое уперлось мне в бок, как раз на уровне почек.

— Тихо, — прошипел чей-то голос мне в ухо, — не дергайтесь.

В таких ситуациях опытный секретный агент, как известно, обычно бросает злоумышленника через плечо или наносит мощный удар, куда положено, или делает ещё что-нибудь этакое, что застает врасплох нападающего и доказывает полную несостоятельность и его самого, и его ножа. Но это все в теории. Я не знал, как мне себя вести. Я стоял на пятках, теряя равновесие, судорожно хватая ртом воздух, полдюйма стального лезвия впилось мне в бок. В этой ситуации я почел за лучшее немного потерпеть.

Туристы ушли. Они пересмеивались, шутливо обвиняли экскурсовода, что он это все нарочно подстроил. Я услышал, как хлопнула первая дверь, затем, чуть тише — вторая. В камере пыток, кроме нас, несмышленышей, никого не осталось.

Стало совсем тихо. Шли минуты. Затем скрипнула дверь, и в камере раздались тяжелые шаги.

— Можешь отпустить его.

В ту же секунду зажегся свет. Беппо отпустил мою шею, убрал нож. Передо мной стоял мой старый приятель, Форстер.

— Мистер Най, — сказал он, — я ведь обещал, что мы скоро встретимся. Я, правда, не ожидал, что это произойдет НАСТОЛЬКО скоро, причем в столь удобном месте.

Достойного ответа у меня не нашлось, поэтому я промолчал.

— После пяти часов дворец закрывают, — успокоил меня Форстер. — Сейчас как раз уходит последняя группа туристов. Знаете, когда двери закрыты, в коридоре ничего не слышно. И экскурсоводу, и сторожу заплатили, сколько положено. Впереди у нас долгая ночь, мистер Най. Никто нас здесь не потревожит.