Чтение онлайн

Дорогая моя внучка.

Уверена, что это выглядит бедным наследством, но оно важней, чем ты можешь себе представить. Книга, которую я оставила тебе, досталась мне от матери, а ей от ее матери, начиная со времен ранних кельтов.

Она должна была перейти к твоей матери, поскольку всегда передавалась из поколения в поколение, но та не дожила до того, чтобы получить свое наследие, и поэтому я передаю ее тебе, зная, что вскоре у тебя наконец-то появится сила использовать книгу. Даже сейчас, когда твои малыши растут у тебя в животе. Ты будешь более могущественной, чем когда-либо была я, только тем, у кого нежная душа и доброе сердце, позволено владеть сильной магией. Это природное равновесие, а я была слишком черствой, чтобы обладать такой силой.

Однако я не заставила отпасть маленький член Джона! Заметь, я бы сделала это, если бы ты за него не заступилась, послужив мне совестью.

Дом, как ты могла заметить, стал жить своей собственной жизнью из-за всех поколений ведьм, что обитали здесь и плели заклинания, но теперь ты его хозяйка. Первое заклинание откроет двери твоим возлюбленным, когда ты готова будешь пустить их, но если обнаружишь, что твое доверие обмануто, то тебе нужно просто повернуть заговор вспять, чтобы снова прогнать их. Я доверяю твоей мудрости. Я доверяю твоему сердцу.

Наслаждайся жизнью в полной мере и не позволяй никому убедить себя, что ты не имеешь на это право!

С любовью, Нана.

Слова расплывались перед глазами, когда Бронвин дочитала до конца, больше потому, что ей не приходило в голову, что бабушка могла написать ей что-то перед смертью, чем от содержания, хотя оно принесло умиротворение. Все это время оно лежало здесь, в то время как она желала услышать лишь несколько слов от бабушки! Хоть какой-то совет!

Женщина прижала к груди листки, и закрыла глаза, пытаясь почувствовать близость к Нане через пожелтевшие листы бумаги.

Ей это не удалось, и Бронвин захотелось расплакаться.

Наконец, немного придя в себя, она прочла последние несколько строк снова и грустно усмехнулась. Нана оставила ей ключ, открывающий дверь ее возлюбленным, и в то же самое время осторожно предупредила, не допускать, чтобы сердце взяло верх над здравым смыслом.

Когда Бронвин подняла голову, то увидела размытое изображение Калеба. Он стоял возле сарая, как Константин несколькими днями ранее, изучая ее с комичным выражением лица.

Женщина моргнула, чувствуя, что сердце воспарило. У нее было наследство, которое перейдет к ее дочери и три самых замечательных возлюбленных! Она никогда не сомневалась в своей бабушке!

— Здравствуй, моя любовь, — прошептала она.

Он с любопытством наклонил голову, а затем его взгляд стал сосредоточенным, и мужчина поднял руки, подзывая ее к себе.

— Здравствуй, моя любовь.

Пронзительный визг, последовавший за несколькими резкими выкриками, наконец, проник сквозь сонный туман, в котором находилась Бронвин. Она резко села. Калеб поймал ее за руку, когда она начала вставать, и женщина взглянула на него немного раздраженно.

— Они в порядке.

— Как по мне, это не звучит как "в порядке". Я должна проверить.

Поднявшись с кровати, она натянула халат и, завязав его, быстро вышла из спальни.

В игровой, Чандлер визжал и рычал. Она сразу поняла, что стало причиной пронзительного крика. Его мордочку пересекали три царапины, из которых сочилась кровь. Задыхаясь от беспокойства, женщина бросилась к малышу и взяла его на руки, осматривая повреждения. Когда она обняла его, он начал оживленно ерзать и, потянувшись к ее лицу, облизал всю прежде, чем Бронвин успела его остановить. Она отстранилась, борясь с желанием рассмеяться, но вместо этого строго посмотрела на него:

— Непослушный! Непослушный мальчик! Перекинься обратно, Чандлер! Немедленно! Ты тоже Саймон, — добавила она, не глядя на щенка, но наблюдая за ним прищурив глаза.

Чандлер бросил на нее грустный щенячий взгляд и свел бровки вместе, и Бронвин почувствовала, что ее сердце тает. Однако она не собиралась позволять ему этого увидеть.

— Я серьезно! Сейчас же.

Вздохнув, Чандлер послушался, и женщина критически осмотрела царапины на его лице. К своему облегчению, она увидела, что те быстро исцеляются, но все еще была зла на обоих проказников.

— Больше чтоб этого не было! — твердо сказала Бронвин. Она поцеловала сына в кончик носа, прежде чем снова усадить играть.

Женщина повернулась, чтобы взглянуть на Саймона. Он посмотрел на нее широко раскрытыми невинными глазами, и она почувствовала, что ее губы дрогнули, несмотря на намерение как следует их отругать. Подойдя к нему, Бронвин присела, проверить, не поранился ли малыш, и без особого удивления обнаружила, что тот абсолютно нетронут.

— Вы опять играли с мамиными заклинаниями? — потребовала она.

С напыщенным видом он медленно покачал головой, но женщина заметила, что мальчик заложил руки за спину, чтобы защитить свой зад.

— Это очень, очень плохо! Мамочка наложила на вас заклинание, чтобы убедиться, что вы не попадете в неприятности, и что вы сделали?

Тот удивленно посмотрел на нее.

Она неодобрительно взглянула на Калеба, который вошел в комнату вслед за ней абсолютно голым, и слегка стукнула его по макушке.

— Злой ребенок! — решительно сказал он.

— Он не злой! — ответила Бронвин.

Мужчина задумался, с любопытством смотря на него некоторое время, и улыбнулся сыну.

— Хороший мальчик!

— Не поощряй его, Калеб!

Пожав плечами, он развернулся и вышел из комнаты.

— Я буду в нашей «игровой», — пробормотал мужчина, лениво растягивая слова.

Когда она снова перевела внимание на малыша, Саймон ухмыльнулся и подался вперед, чтобы крепко обнять ее за шею.

— Я люблю тебя, мамочка.

Она крепко обняла его в ответ.

— Мамочка тоже тебя любит, но я отшлепаю вас, если вы снова это сделаете. Понятно? — твердо сказала Бронвин, когда отстранилась от него и бросила на малышей строгий взгляд. — Больше не портите мои заклинания. Больше никаких превращений и прежде всего больше никаких драк с братом.