Чтение онлайн

Вильт пожевал жвалами.

— Пойду, — сказал он. — Может, и не откусит. Всё-таки мир — это добрая новость. Прощай, человек.

Прежде чем взобраться в седло, я проводила толмача задумчивым взглядом. Мда-а, странный народ эти вильты. Рассуждают они совсем не так, как люди. Но и не так, как хоринги. Интересно, сколько времени соседние гнёзда воевали друг с другом? «Много поколений» — сколько это будет по человеческому счету? Десять кругов? Сто? Триста?

Кажется, познакомившись с вильтами поближе, я стала относиться к ним с большей симпатией. Я чихнула. Вот только воняют они всё-таки даже для человеческого носа нестерпимо.

Если ещё когда-нибудь буду у вильтов послом — завяжу нос косынкой.

Пару часов мы продвигались вперёд по территории, занятой вильтами, а потом изобилие камней и земляных холмиков кончилось, и потянулась обычная равнина. Я вздохнула с облегчением. Трудно расслабиться, когда знаешь, что земная толща под тобой вся пронизана тоннелями вильтов.

Равнина, сменившая каменистую пустошь, сплошь поросла густой травой. И здесь я тоже не могла пустить коня в галоп, потому что под покровом травы крылись маленькие коварные овражки. Ветер недовольно фыркал и порывался ускорить шаг, но я сдерживала его.

Зато вулх, кажется, был счастлив. Он шнырял в траве, и на морде его было написано настоящее блаженство. Могучий зверь вёл себя как щенок — ну разве только за бабочками не гонялся. Я было удивилась, а потом поняла, в чём дело. Одинец радовался вновь обретённому здоровью. Спасибо тебе, лекарь Самир! Спасибо, что помог моему спутнику…

Ох, Тьма! Я вдруг вспомнила, что Самир советовал нам ближайшие пересветы встречать в одиночестве. А Одинец, судя по всему, на последнем пересвете оказался в окружении вильтов. Не помешало ли это ему? Или вильты не в счёт? Меня-то как раз рядом не было, меня вильты потом к нему притащили. Кстати, странно, почему меня к нему, а не наоборот… Ладно, Тьма с ними, с вильтами. А вулх с виду в полном порядке. Будем считать, что ничего страшного не случилось. Тем более что изменить уже ничего нельзя.

Из очередного овражка Одинец вынырнул с тушкой какого-то зверька в зубах. Я присмотрелась. Кролик! Спасибо за подсказку, серый брат. Я взяла в руку два метательных шарика (остальные куда-то подевались) и стала внимательно смотреть по сторонам.

Через несколько минут вспугнутый приближением жеребца кролик попытался скачками пересечь нам дорогу. Варварский шарик подбил его в прыжке. Я спустилась с коня за добычей, и тут же прямо на меня выскочил ещё один зверёк. Я решила, что двух кроликов нам с вулхом хватит — учитывая, что одного он уже сожрал сырым. То есть по крайней мере одного я видела.

Зверьков было немного жаль, но айетотские припасы уже кончались. Ничего, размножатся. Кроликам тут раздолье. Вон какая трава сочная! Жеребцу она, надеюсь, тоже понравится. Сейчас найдём какую-нибудь воду и устроим славный привал.

— Хэй, Одинец! — кликнула я вулха. — Тут поблизости речка есть?

Вулх не отозвался, а Ветер презрительно фыркнул — мол, нашла, у кого спросить. У хищника, который при необходимости и кровью напьётся. А вот травоядному без воды никуда! И жеребец скосил карий глаз влево, где на фоне далёкого леса в перелёте стрелы от нас шелестела листвой небольшая роща молодых осин.

Но я уже и сама сообразила, что деревья наверняка выросли вокруг источника. Мне даже стыдно стало за тугодумие. Да, всё-таки я городской житель. Таверну в незнакомом городе найду мгновенно, а вот родник в роще — не раньше, чем посовещавшись со своим конём.

— Спасибо, Ветер, — серьёзно сказала я. — Пойдём. Хэй, Одине-ец!

Но вулх появился только тогда, когда на лишённом травы пятачке земли близ мелкого ручья уже горел костёр, и освежёванные тушки кроликов поджаривались на осиновых прутьях.

Сидя на корточках рядом с костром и время от времени поворачивая тушки, чтобы они пропеклись со всех сторон, я размышляла о путевом столбе хорингов, который мы видели вчера. Синим днём.

Колонна ослепительно сверкала в синих лучах Меара. Наверное, её было видно издалека. Но издалека мне её увидеть не довелось. Я очнулась уже сидя на большом валуне в каком-нибудь десятке шагов от колонны.

Кто-то сидел на камне бок-о-бок со мной. Или стоял у меня за спиной. Я ощущала чьё-то дружеское присутствие совсем близко.

Одинец? Я обернулась. За спиной никого не было. Да что же это?

У меня над ухом раздалось насмешливое мурлыканье.

Карса, ты?! Я резко повернулась кругом, запуталась в собственных лапах и кубарем покатилась с валуна. Вскочила, выгнув дугой спину и встопорщив хвост, и растерянно зашипела. И только тогда поняла, что со мной происходит.

Карса действительно была рядом, только не снаружи, а внутри. В мыслях. Я опять очнулась в зверином теле синим днём, и на этот раз тело мне подчинялось.

«Здравствуй, малышка», — ласково приветствовала я Карсу, и вспрыгнула обратно на камень. — «Я рада, что мы снова вместе».

Моя звериная половина замурлыкала ещё громче.

Лёгкий ветерок взъерошил шерсть у меня на хребте. Я поёжилась. Кажется, меарский день холоднее четтанского. Или моё звериное тело по-другому воспринимает тепло и холод? Ничего, привыкну. К синему свету и синим теням меарского дня я уже начала привыкать. Интересно, что светлые предметы полностью меняют окраску под лучами Меара, а тёмные только приобретают другой оттенок.

Вот этот каменный столб перед нами — в свете Четтана он, должно быть, ярко-красный. Я подняла голову.

На верхушке колонны была укреплена металлическая пластина с рисунком. На первый взгляд рисунок показался мне нечётким, смазанным — наверное, краски размыло дождями… Но в следующий миг я вспомнила, где я видела такие рисунки. И поняла, что передо мной первый из путевых столбов на дороге в У-Наринну, о которых говорил Винор.

Живые картины хорингов я видела в хадасских лавках древностей. Они стоили огромных денег, потому что даже самые искусные мастера из людей не могли их подделать. Хоринги писали свои картины не красками, а магией, и рисунок оживал под взглядом смотрящего. Люди давно заметили, что разглядеть хорингскую живую картину можно только сосредоточившись на ней целиком. Стоит хоть чуточку отвлечься — и изображение превращается в беспорядочную мешанину цветных пятен.