Чтение онлайн

— Ты пришёл поговорить с нами, — Ульфенор коротким плавным движением обернулся ко мне и в упор взглянул. Прямо в глаза. — Так говори.

Я задумался. Мыслей было много, но все какие-то непричёсанные, неоформленные в слова. С чего начать? С того, что я слышал прошлым синим днём у Знака?

— Я вижу, ты не вполне готов к разговору, — бесстрастно сказал Ульфенор. — Мы понимаем тебя, анхайр. Садись. Такие речи не пристало стоя произносить и стоя выслушивать. Садись, выпей и говори, что думаешь. Можешь даже не слишком стараться говорить красиво — мы поймём.

Я опустился на плоский камень, нагретый Четтаном за день. Приложился к походному кубку из рога — питьё хорингов было прохладным и чуть сладковатым; кажется, оно восстанавливало силы и отгоняло сон и усталость. В походе — незаменимая вещь. Вкусным я бы его не назвал — просто оно ни на что не было похоже.

— Вчера я слышал много разного, там, у Знака, — начал я осторожно. — Как я понял, мы все идём в одно и то же место.

— Ты правильно понял, анхайр. Мы идём в У-Наринну. Но не жди, что мы тебе откроем глаза на всё, что уже произошло, на всё, что происходит, и на всё, что ещё только может произойти. Этого мы не сделаем, неважно почему.

— Я догадываюсь — почему. В У-Наринне каждый должен действовать по велению сердца и разума, и лучше заранее ничего не знать. Так?

— Почти. Что касается тебя — так. Что касается остальных — отнюдь.

— Ладно. Могу я спросить, почему вы вдруг изменили отношение ко мне и… — я замялся, — моей спутнице?

— К девушке-мадхету? Но ты уже слышал — сначала мы приняли вас за посланцев Седракса. А Седракс наш враг, причём враг заклятый, с которым невозможны компромиссы и соглашения. Он рвётся к власти, и мы ему мешаем. Мой народ почти исчез с лица мира — отчасти стараниями Седракса. Кстати, если Седракс победит в этот раз, та же участь ждёт и вас, оборотней.

Кроме того, не забывай, что первыми на вас напали хоринги, но не мы. На вас напал Иланд, а он молод и неопытен.

Ульфенор вдруг печально вздохнул.

— Был молод и неопытен. Следовало всего лишь предупредить его о нашем пути. Тогда он, Винор и Лейси остались бы в живых. Да и Фиссен с Аэд Шанаром — тоже.

Речь шла о трёх хорингах, убитых мной и Тури на перевале. И о тех, что полегли позже, когда мы сумели ускользнуть из Сунарры. Я искоса взглянул на хоринга-вожака. Похоже, он не собирался мстить мне за смерть сородичей.

— Можешь не бояться нашего гнева, анхайр. Мы понимаем, что Иланд загнал вас в тупик, и глупо с его стороны было ждать от вас покорности. Свою жизнь каждый продаёт подороже. Вы оказались сильнее, потому что больше похожи на людей, чем мы. Что ж, такова воля Вечности. Я преклоняюсь перед Иландом — он хотел спасти народ хорингов, но ему не повезло. В его смерти и смерти его друзей больше виноват я, не предупредивший никого из молодых магов об уходе в Путь. Я хотел сделать всё сам… Быстро же пришло время первой расплаты с Вечностью!

Я вздрогнул. В словах Ульфенора сквозила странная безжалостность к себе и к миру. У людей не бывает такого отношения к событиям — бесстрастного, абсолютно непредвзятого. Хоринги же были явно способны на подобные оценки и мысли.

— К тому же, Тил и Ганион отомстили вам за Иланда, Винора и Лейси. И за Фиссена с Аэд Шанаром. А значит, между нами больше нет счётов.

Я взглянул на остальных хорингов. Вроде бы я даже узнал двоих, тех, кого видел перед смертью. Они смотрели на меня совершенно спокойно, без зла, лишь с хорошо заметной грустью. Тьма! На убийцу Тури я бы не смог глядеть без ненависти, и уж точно никто не обнаружил бы у меня в глазах грусти. Наверное, это потому, что я не хоринг, а оборотень, а оборотни слишком похожи на людей.

— А Тил и Ганион тогда всё ещё считали нас посланцами Седракса, или уже…

— Посланцами Седракса, — отрезал Ульфенор. — Иначе вас бы не тронули.

— Понятно, — кивнул я. — Ещё вопрос: вы знаете того, кто отправил нас с Тури в Каменный лес?

— Знаем. Вас отправил Ассанг. Ты, скорее всего, встречал его под одной из масок, и, конечно, под другим именем. Думаю, что под именем Лю-чародея.

Я усмехнулся. Что ж! Унди мог бы мною гордиться. Как я и ожидал, Лю — тоже всего лишь маска. Маска мага по имени Ассанг. Ну и имя, прости добрая динна! Вильту такое носить. Или змею какому-нибудь. Так и чудится что-то холодное, скользкое и с раздвоенным языком.

— К Лю… э-э-э, Ассангу, надо понимать, вы не питаете столь тёплых чувств, как к Седраксу?

Ульфенор с интересом взглянул на меня.

— Ты непрост, анхайр. Разговор ты начал как ривский извозчик, а теперь перешёл на слог менестреля.

Я развёл руками: «Ну, извини! Мысли в кучу собрал. Отчего же не изъясняться красиво?»

— Что до Ассанга — с Седраксом его не сравнить. Начнём с того, что он не человек, а, значит, его успех в У-Наринне ударит не по нам, а по людям. Легко понять, что в случае нашей неудачи мы сделаем всё, чтобы помочь Ассангу.

«Не человек! — я даже вздрогнул. — Но кто? Явно не хоринг. Оборотень? Вряд ли. Ведь его видели в разное время и я, и Тури. А хотя, почему нет? То, что мы его видели и во время Четтана и во время Меара говорит лишь об одном: он и не анхайр, и не мадхет. Кто сказал, что не бывает иных оборотней? Я и о мадхетах-то до недавнего времени толком ничего не знал. И, кроме того…»

Если Лю-Ассанг — оборотень, становится понятно, почему он послал именно нас, ведь мне его выбор всё время представлялся на редкость странным и необычным. Общая же природа Лю и нас всё легко объясняла.

— Если ты гадаешь, кто такой Ассанг, я скажу лишь одно: оборотень, но не такой, как ты или Тури. Подробности не спрашивай, они тебе ни к чему, да и никто из нас тебе ничего всё равно не скажет.

— Ладно, — пожал плечами я. — Спрашивать не стану.

В голове у меня уже оформилась очень интересная мысль, но я не спешил её высказывать. Успеется.

— Кто ещё, кроме Седракса, вас и нас направляется в У-Наринну? — спросил я, пристально глядя Ульфенору в глаза.

Тот глаз не отвёл. Встретил мой взгляд, еле слышно постукивая сапогом по камню. Я ничего не смог прочитать по взгляду — совершенно ничего. Будто глядел в пустоту. Хоринг долго молчал, словно взвешивал — стоит меня посвящать, или не стоит.