Чтение онлайн

Когда я всматриваюсь в его лицо, то вижу, что глаза лишены выражения, но губы слегка изогнуты в уголках. Третий глаз красуется на лбу под аккуратным рядом резных колечек, изображающих волосы.

Три глаза.

Он слеп, но сострадателен.

Он ничего не боится.

Я прижимаю ладонь к камню, почти бессознательно. Мне хочется почувствовать то, что чувствует он, пусть даже он всего лишь резная глыба камня, гибнущая в джунглях.

Но это не так.

Камень вибрирует под моей рукой.

— Мы уже близко, — с улыбкой говорю я. — Должны быть близко.

— Почему ты так считаешь? — Лукас оборачивается и бросает на меня странный взгляд.

Я замечаю, как он с облегчением смотрит на мою руку, поскольку Ро больше не держит ее.

— Вот это. Оно дышит. Оно хочет, чтобы мы шли дальше. — Я смотрю в каменное лицо Будды. — Я хочу сказать, он желает, чтобы мы шли дальше. Да ты сам почувствуй!

Я беру руку Лукаса и кладу ее на камень под свою ладонь, и вибрация передается через него ко мне. Я улыбаюсь и краснею.

— Вау! — вырывается у Тимы, которая подошла ко мне и тоже прикоснулась к камню. — Это просто безумие.

Биби улыбается нам, но ничего не говорит. Фортис хлопает по какому-то насекомому, усевшемуся на его шею, и намеренно избегает моего взгляда.

Но Тима, и Лукас, и Ро присоединяются ко мне, когда я шагаю дальше, и мы все вчетвером идем вверх по горе, как будто точно знаем, куда нужно идти.

Уже поздно, но мы совсем близко. И продолжаем идти.

По мере продвижения я прислушиваюсь к ночи вокруг нас.

В ночи кажется, будто джунгли храпят. Да, храпят. Иногда мурлычут.

Но не только это.

Мы продолжаем идти по тропе, и ночь звучит многоголосьем. Высокие ноты — в буквальном смысле, невидимы в вершинах деревьев. Низкие ноты — бульканье лягушачьих горлышек или гул каких-то потревоженных насекомых, прячущихся неподалеку. Две палочки, сами собой постукивающие друг о друга в ритме нашего шага…

Но не все под пологом деревьев так постоянно. Я лишь рада тому, что плохо вижу в темноте. Откуда-то доносятся визгливые крики существ, с которыми я никогда не встречусь лицом к лицу. По крайней мере, я на это надеюсь. Гиббоны и тапиры, леопарды и тигры, питоны и прочие, если верить Биби. Я не знаю, кому какой голос принадлежит, слышу только плач детей, которых там нет. И громкие завывания, отвечающие друг другу, снова и снова в бессловесной беседе. Рисунок ночи, который имеет смысл только для самой ночи.

Это не ровный пульсирующий шум машин. Не нерушимое молчание мертвых шоссейных дорог. Не попискивание Дока там, в классном помещении № 9В, в моем доме далеко от дома, в Посольстве.

Это шум самой земли. Шум жизни. Шум джунглей.

Я молюсь о том, чтобы этот лес оставался местом, куда даже Лорды никогда не смогли бы прийти, никогда бы не пришли и никогда бы не отыскали.

Несколько часов спустя я уже не слышу джунглей вокруг себя.

Я слышу голоса. Тысячи голосов. Они поют. Переговариваются между собой. Молятся. Вспоминают другие горы, другие луны. Рассказывают легенды этой горы, то, что было давным-давно.

— Биби, — говорю я. — Биби, прислушайся. Что-то происходит.

— Что именно? — Биби останавливается.

— Не знаю, но я их слышу. Я их слышу, и я их чувствую. А ты?

— Девочка? — Я вижу, как глаза Фортиса загорелись в лунном свете.

Я отрицательно качаю головой:

— Нет, не девочка. Другие. Много, очень много других. — У меня такое ощущение, что моя голова вот-вот расколется. — Слишком много других.

— Не только у тебя, — говорит Тима. — Я хочу сказать, что тоже их слышу. Прислушайтесь.

Теперь мы все останавливаемся.

Да, так и есть. Нечто вроде низкого пения или, скорее, речитатива доносится ветром, пролетающим над нами. Гора звучит так, словно она оживает.

— Полнолуние. Должно быть, какой-то ритуал, — кивает Биби.

Тима смотрит на него:

— Какой именно?

— Понятия не имею, — пожимает плечами Биби.

Лукас сердится:

— Ты же монах. Ты должен знать такие вещи!

— Отчасти монах, помнишь? — выразительно вскидывает тот брови.

Я округляю глаза:

— Я знаю, знаю. Три из четырех обетов.

— А ты хотя бы можешь вообразить, сколько существует храмовых ритуалов здесь, в Колониях? Или, если уж на то пошло, сколько здесь храмов? Раньше было принято в случае смерти человека возводить храм. А ты знаешь, сколько людей умерло в этой части мира даже и до Того Дня? — Биби качает головой. — Храмов здесь огромное множество.

Тима смотрит на меня:

— Можешь ты найти дорогу к этим голосам?

— Думаю, да.