Идол
Шрифт:
– Ладно, - нахмурился Быня и, спрыгнув с телеги, с лопатой наперевес пошёл вперёд. Дриадочка юркнула в черенок.
Бормотание стало громче - надтреснутый голос вещал:
– О великий Барм Аглот, в девичестве Бранда Шмыг, возраст тридцать семь эонов, зарегистрированный по адресу гора Тьхумоттть... Тьхумоттать... Тьфу. Кому это надо? Заклинаю тебя именами ста двадцати восьми богов, божков, прибожников, подбожественников и убожеств, чьи идолы взирают на тебя в скорби, печали, прострации, угнетённом состоянии, нужное подчеркнуть... Какой кретин это писал?
Быня подошёл к забору из кумиров. Они были обращены к нему спиной, но он знал своего Ба-Бу со всех сторон и двинулся в обход, высматривая знакомые сучки, пока голос перечислял сто двадцать восемь божественных имён.
– Вот он, - прошептал детина и начал копать.
– Гень-Ди, Ксес, Зоолот, Каратос, Шерриф, Жорбо, Похот, - занудствовал голос.
Быня копал быстро. Посчитав яму достаточной, он потянул идола на себя, преодолевая невесть откуда взявшееся сопротивление, будто тот был привязан невидимыми нитями к соседям. В образовавшуюся щель стало видно спину чародея, стоящего за небольшой кафедрой. На ней лежал раскрытый фолиант. Колдун был одет в красно-чёрную мантию и высокую, остроконечную шляпу с широкими полями.
Последний демон, пролетая мимо, заорал:
– Повелитель! У тебя Ба-Бу воруют!
– Чего только не придумают, лишь бы в жертву себя не приносить, - проворчал в ответ чародей, не соизволив оторваться от книги. А когда внимательного демона размазало по столбу, посетовал: - Ну что за брат у меня такой неугомонный? Всех демонов из-за него извёл.
Быня же изо всех сил вырывал идола, в надежде, что колдун не заметит пропажу.
Чародей перелистнул страницу:
– Барм Аглот, именем твоим, своим, третьего лица повелеваю тебе немедля разрушить западный бастион крепости Волчий Клык, находящейся в пятидесяти пяти верстах отсюда по азимуту сто тридцать девять.
Быня, упёршись ногами в стоящих забором истуканов, спиной налёг на идола и наконец повалил его. Вскочив, парень поволок его с поляны, а рядом Фифа, преодолев страх, тащила лопату.
– Стой!
– заметил их колдун.
– Цепь нельзя размы...
С вершины столба в шляпу колдуна ударила молния, прервав его слова. Каменная стела лопнула и обрушилась водопадом щебня. Нечеловеческий хохот прогрохотал с высоты, и будто какой-то великан резко втянул в себя воздух. Взрыв-наоборот повалил часть забора и подбросил Быню и Фифу вверх и назад, перекинув их на то место, где стоял чародей. От него остались лишь дымящиеся сапоги, в круге обгоревших тульи и полей шляпы.
– Ну дела-а..., - стоя на четвереньках, произнесла дриадочка и восторженно добавила: - Теперь в дубе неделю только меня слушать будут!
Быня лежал на спине и ощупывал себя. Хорошо, что он приземлился на самую крепкую часть тела, пропахав головой небольшую канаву.
– Ух ты, а что это у нас за книжечка?
– Фифа с интересом смотрела на упавший фолиант.
– Мыр Лорди. Жуть какая. Давай откроем? Быня? Бы-ыня-а! Книжечку открой, пожалуйста, интересно же! Ну ладно, ладно, я сама.
Быня поднялся на ноги и помог открыть тяжёлый переплёт. Потом подобрал один сапог, оставшийся от колдуна, приложил к своей босой ступне, но тут же отбросил в сторону. Поднял остатки шляпы и зачем-то повесил себе на шею.
– Да ты красавчик, - рассмеялась Фифа.
– Смотри, там изнутри имя владельца вышито. Ин Дю... Индюк? Жаль дальше обгорело.
– Ладно, - ответил Быня и отправился проверять своего кумира - не повредил ли ему взрыв?
Фифа вернулась к фолианту и, наморщив лоб от усердия, читала странные письмена:
– Томипетерипутаансуу. Юссисюдянмаа... Фух! Ничего не понятно, язык сломаешь. А вот тут понятно написано: Королевская библиотека Фисташа. Э-э-э... Библиотека вашего короля? Ну дела-а...
– снова протянула дриадочка.
– Нет, пожалуй, две недели, не меньше.
Маршал Шпрот сидел возле шатра, установленного на холме, и угрюмо взирал на пасторальный пейзаж вдали. Вокруг же холма кипела жизнь походного лагеря - элитный отряд королевской гвардии располагался на ночлег. Плохое настроение маршала было объяснимо, ему обещали бой и славу, а вместо сражений, армия третий день торчала в сельской глуши.
– Если и завтра ничего не обнаружат, будем сниматься, - мрачно произнёс маршал.
– Риг, не переживай, вот-вот всё решится. Мои дознаватели работают, а гномы наверняка нервничают и могут в любой момент совершить ошибку, - ответил стоящий рядом королевский секретарь.
На фоне не снимающего кирасы прославленного старого вояки, проводящего жизнь в походах, секретарь казался особо тщедушным книжным червём, месяцами не вылезающим за пределы дворца. Маршал был неподвижен, как монумент, секретарь же постоянно вертелся и дёргался, а если вдруг замирал, то обязательно шевелил хотя бы пальцами.
– Дюбель, ты мне это уже говорил. Однако доказательств как не было, так и нет. С чего ты решил, что это гномы?
– Мои люди - профессионалы. Всё будет, не переживай, - повторил секретарь. Впрочем, в его голосе уже не слышалось былой уверенности.
– Мы обязательно найдём подтверждение вины гномов, вот увидишь.
– И всё равно, несколько похищенных истуканов - ещё не повод.
– Жре-ец, - пропел Дюбель.
– Они убили жреца. И сняли защиту с рубежей. Зачем? По мне, так жди беды.
Маршал прищурился - через лагерь к ним скакал всадник.
– Ну вот видишь, - обрадовался Дюбель, - похоже, нашли.
Всадник, оказавшийся капралом гвардии, спрыгнул с лошади возле холма и последние полсотни шагов пробежал вверх сам. Тяжело дыша, согнулся пополам, опершись левой рукой о колено. Правой он делал знаки, мол, сейчас всё расскажу, дайте отдышаться.
– Ну?!
– хором спросили командиры.
Капрал, высунув язык и отплёвываясь, выложил:
– Ашлидола.
– Нашли?