Идентификация Борна
Шрифт:
– Вам плохо?
Его безумные грезы рухнули, беспокойный пассажир на соседнем кресле тормошил его левую руку, высоко поднятую вверх, напряженную и негнущуюся. Правая рука была крепко прижата к груди, ее пальцы крепко сжимали ткань одежды. На его лбу выступили крупные капли пота. Наконец это случилось. Что-то еще мимолетно возникло в его воображении – бессознательное и туманное.
– Извините, – пробормотал он, опуская руки, – я забылся, – добавил он, бессмысленно глядя на окружающих.
Самолет сделал небольшой вираж и опять выровнялся, подобно детской игрушке. Неподдельные улыбки снова вернулись на растерянные лица стюардесс, и все опять пришло в нормальное состояние.
Пациент осмотрелся по сторонам: ничего такого не произошло. Он был настолько поглощен видениями и звуками, пришедшими к нему неизвестно откуда, что до сих пор отчетливо воспринимал все это в своем воображении: ночной прыжок с самолета… сигналы… стальной трос… эти подробности существенно дополняли картину.
Он прыгал с парашютом. Где? Почему?
«Стоп… Перестань себя мучить!»
Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, он вытащил из кармана переделанный паспорт и открыл его. Имя Джефри Р. заменено на Джордж Р., а фамилия Восборн оставлена, так как была достаточно распространенной и не имелось никаких причин для ее замены. Вклейка фотографии, как, впрочем, и все остальное, выполнена превосходно. Во всем ощущалась рука профессионала.
Номера идентификации были заменены, чтобы получить гарантию несовпадения их с проверяемыми на иммиграционном компьютере.
«Джордж Р. Восборн»
Он не мог сразу привыкнуть к имени, но, в конце концов, это занимало его гораздо меньше, чем основной вопрос: знать, кто он на самом деле? Ответ должен быть в Цюрихе. В Цюрихе можно…
– Мадам и месье. Наше путешествие в Цюрих подходит к концу…
Он знал название отеля. «Кариллон дю Лак». Он назвал его водителю такси без раздумий. Где он мог его прочитать? Может, на рекламе, которой были заполнены стенды в аэропорту? Нет, он знал, как выглядит холл: тяжелое, темное, полированное дерево, подобное чему-то… Окна, выходящие на озеро. Он бывал там раньше, он стоял здесь раньше точно так же, как стоит сейчас перед барьером, отделанным мрамором, когда-то давным-давно…
Все это было подтверждено словами, которые произнес дежурный клерк, поднимаясь из-за стола.
– Мы рады вновь видеть вас здесь, сэр. Прошло уже много времени с тех пор, когда вы были здесь в последний раз.
«Я был здесь? Сколько времени прошло с тех пор? Почему он не называет меня по имени? Боже мой! Я не знаю его! Я не знаю себя! Господи, помоги мне! Пожалуйста, помоги мне!»
– Я полагаю, что да, – произнес он. – Окажите мне любезность, будьте добры. Я вывихнул руку и затрудняюсь разборчиво заполнить карточку для регистрации. Не могли бы вы заполнить ее, а я бы только подписал?
Пациент затаил дыхание. Предположим, что вежливый клерк попросит его напомнить или произнести его имя по буквам, что же тогда?
– О, конечно. – Клерк взял на столе бланк, перевернул его и аккуратно стал его заполнять. – Может, пригласить к вам дежурного врача?
– Возможно, позже, но не прямо сейчас.
Клерк продолжал писать, затем поднял карточку и, повернув ее, протянул для подписи посетителю.
«Мистер Дж. Борн, Нью-Йорк, США».
Он уставился на карточку, как под гипнозом, завороженный этой записью. Он имел имя, по крайней мере, часть его. Затем, страну и город, которые считались его постоянным местопребыванием. Это уже кое-что…
Дж. Борн. Джон? Джеймс? Джозеф? Что означало это Дж.?
– Что-то не так, мистер Борн? – спросил обеспокоенный клерк.
– Не так? Нет, все в порядке. – Он взял ручку, помня о поврежденной руке. Должен ли он написать полное имя? Нет, он должен расписаться точно так же, как это было указано на карточке.
«Мистер Дж. Борн».
Он вывел имя настолько естественно, насколько мог, стараясь лишь следовать картинам воспоминаний, если они проявятся в этот момент. Ничего не рвануло и не взорвалось, он просто написал незнакомое имя.
– Вы заставили меня поволноваться, мистер, – сказал клерк. – Я боялся, что допустил ошибку. Вся эта неделя была у меня очень напряженной, а сегодняшний день особенно. Но, между тем, я был уверен, что не ошибся.
«А если бы он ошибся? Сделал ошибку? Мистер Дж. Борн не должен думать о мелочах».
– Мне никогда не приходилось сомневаться в вашей памяти… герр Штоссель, – повторил пациент доктора, глядя на расписание дежурств, висевшее на стене позади клерка.
– Вы так великодушны, – клерк подался вперед. – Следует полагать, что ваши требования будут такими же, как раньше?
– Что-то может измениться, – произнес Дж. Борн. – Какой сервис был у нас раньше?
– На каждый звонок по телефону или попытку посетить вас я должен отвечать, что вы вышли из отеля, после чего немедленно сообщать вам об этом. Единственное исключение – ваша фирма в Нью-Йорке. «Тредстоун 71 корпорейшн», если я не забыл.
«Еще одно интересное замечание! Он мог уточнить этот факт по междугородному телефону. Фрагменты стали собираться в картинку. Настроение улучшается».
– Пусть так и остается. Я не забуду вашей аккуратности.
– Это Цюрих! – воскликнул счастливый клерк, пожимая плечами. – Вы всегда были очень щедры на похвалу, мистер Борн.
Когда он последовал за мальчиком к лифту, некоторые вещи стали для него проясняться. У него было имя, и он понял, почему это имя так хорошо помнил дежурный клерк такого отеля, как «Кариллон дю Лак». Кроме имени, у него была страна, город и фирма. И когда он посещал Цюрих, то обычно принимал меры предосторожности против нежелательных встреч. Вот этого он уже не мог понять. Предосторожность должна быть либо абсолютной, либо ее не должно быть совсем. Какой смысл в ограниченном прикрытии? Это несколько удивило и озадачило его.