Идеалист
Шрифт:
– Помогаешь, что ли? Просит?
– А кто ж ей поможет? Нет, не просит. И не попросит. Гордая. Да и не берет еще, чуть ли не хитростью вкручивать приходится. – Ренат нехарактерно мялся. – Сидим, вот, в кафе, а у нее, скажем, сапоги... потертые. Прячет под юбкой, конечно, стесняется, но я ж не слепой. И как мне на это смотреть? У меня аж сердце щемит.
– Тебя что, правда это парит?
– Охренел, что ли? – взвился он. – Еще как парит. Я ж ее люблю, как не крути.
– Денег, стало быть, заносишь?
– Бывает.
– А может, тебе к ней вернуться? Или она не хочет?
– Не, – отстранился Ренат, – не, не хочу. У нее что-то с головой случилось, как мне кажется.
– Как это?
– Ну, знаешь, накатывает на меня, чего скрывать. Звоню ей, смс иногда пишу по ночам. Даже вернуться прошу, бывает...
Он задумчиво снял очки, протер их вытянутым из-под свитера подолом футболки.
– Ну, это нормально. Кто ж по пьяни ни разу бывшим не звонил?
– Ну, так-то оно да... Просто у нее реакция на это какая-то нездоровая. Говорит, что ее пугает и вообще жутко бесит, что я перед ней, типа, прогибаюсь. Дура, в общем. Да для вменяемой женщины, если перед ней дал слабину нормальный мужик, это для нее комплимент! А не повод для третирований. Я-то ведь, сам знаешь, не слабак далеко, не тюфяк и не нытик. А эта, – он махнул рукой. – Хрен с ней. Само разрулится.
– А жалеть не будешь? Ну, типа, что мог все вернуть и упустил момент? Никогда не бывало такого ощущения, что стоишь на берегу с билетом в кармане, а твой пароход – вон он, уплывает? И злость такая, и обида, сразу все вместе...
– Я понимаю, – Ренат пришел в себя и иронично улыбнулся. – Бывало, конечно же. Но самое смешное, что то, что ты считаешь своим уплывшим пароходом, через несколько лет обнаруживается в виде развалившейся посудины, гниющей где-то на шельфе.
– Философ. А цветы ты ей когда в последний раз дарил? Подарки какие-нибудь?
– Я не люблю дарить ей подарки. Она их как должное воспринимает. А не как подарки. Это отшибает всякое желание их дарить. Давай сменим тему, ну ее к черту. Ты зачем в Киев-то?
– Да там геморрой небольшой в тамошнем филиале. Скандал какой-то со взятками возник перед выборами, разрулить надо, ну, внутреннее дело, короче, не могу тебе рассказать.
В дверь постучали. Вошла секретарь Катя.
– Илья Ильич, билеты вот ваши.
– Спасибо, Катя.
– На здоровье. Может, кофе?
– Благодарю вас, не надо.
– Шикарная у тебя тут телка, – плотоядно потер руки Ренат, когда она скрылась за дверью. – А чего ты с ней на вы-то?
– Отстань, – я сложил ноутбук, убрал в портфель. – И прекрати подкатывать к ней яйца, она уже жаловалась. Катя замужем, к тому же тебе не даст по-любому, она лысых не любит.
– А ты-то откуда знаешь столь интимную деталь? Трахался с ней, что ли?
– Смешно, ей-богу. Я не сплю с посторонними женщинами. И прекрати лазить по шкафам, там ни хрена интересного нету. Вон бар, там все, как ты любишь. И учебники мои не трогай, пожалуйста, ну вот какого хрена, ну твою мать!
– Учебники?! Никак грамоте учишься?
– Ну, поступать буду на журфак, заочно. Вот уже скоро совсем.
– На фига тебе? Ты ж уже начальник, к тому же вполне себе образованный, пишешь без ошибок.
– Образованный, да не шибко. – Я оглядел кабинет. Не забыть бы чего. – Не хватает мне образования. Опыта-то полно, а профильного образования нет, иногда прямо на поверхностях плаваю. К тому же у меня бедный вокабуляр.
– Что-что у тебя бедное?
– Словарный запас, ептыть! Все, мне пора. Сейчас дела, потом на паровоз.
– Ну, валяй... Ильич, гы-гы. Я бы с тобой съездил, честно говоря. Соскучился по Киеву. Хорошо там.
– Да поехали, в чем проблема-то.
– Не могу, – он вздохнул. – В Питер завтра собираюсь.
– Чего ты там забыл-то?
– На концерт. Там клуб недавно открыли новый, «Джаггерклаб» называется...
– Рок-н-ролл, что ли? Судя по названию. Кстати, терпеть не могу питерские клубы. Был пару раз, тухлятина какая-то.
– Ты просто давно в Питере не был. Огромный клуб, таких и в Европе-то маловато. Открыл его блестящий легендарный гитарист Ярослав Помогайкин.
– И что за концерт, ради которого надо тащиться в Питер? Какая-нибудь местная говногруппа «Блюз тараканьих усов»?
– Нет, – сохраняя невозмутимость, ответил он. – Кен Хенсли.
– Гонишь?! – я аж рот открыл. – С чего бы это Хенсли поехал в какой-то питерский клуб?
– Ты меня не слышишь, кажется. Говорят же тебе, клуб открыл легендарный гитарист. А послезавтра, – улыбаясь одними глазами, продолжал он, – там Сергей Воронов и «Кроссроудз». И даже «Ундервуд» твой, кстати, там тоже совсем недавно выступал.
– Черт, – вырвалось у меня. – Завидую.
– А еще, – продолжал дразнить Ренат, – там всегда свежайшее и вкуснейшее пиво, потому что в клубе собственная пивоварня.
– Ну все, добил. Наберу в Яндексе сегодня, посмотрю, что за «Джаггер-клаб» такой. А ты держи меня в курсе, если кто интересный приедет. Сгоняем при случае.
– Не вопрос. Ну пошел, что ли? Стасу привет передавай, если увидишь.
– Постараюсь.
Я вышел из кабинета, кивнул на прощание секретарю. Дверь вестибюля передо мной с улыбкой открыл тот самый пожилой охранник, который несколько лет назад не пускал меня с фотографиями. У подъезда стояла «ауди». Моя.
Сначала я долго гонял главредовскую, потом ее списали, а мне купили новую. Предлагали много вариантов, но я выбрал такую же просто по привычке: неоткуда мне разбираться в дорогих машинах. А водителей у нас в холдинге целый отдельный штат.