Чтение онлайн

Здесь не хватало четырех страниц.

… стал расхаживать по кабинету, нервно обдергивая на себе мундир.

– Я и со своими-то пропавшими лицами не могу управиться. – Засмеялся, как ягненок. – У меня дочка Тереза, старшенькая, живет в Лонг-Бич, замужем за коммунистом. Красавица, колледж кончила. Думаете, она мне пишет? Трое детишек у нее, а я их, можно сказать, и не видел. – Повернувшись на каблуке у стола, взял в руки фотографию мужчины и женщины и трех черноглазых девчушек. – Вот они. Хороши? А вот эту посмотрите. – Он поднял другую фотографию, мрачного молодого человека в мундире. – Это Джозеф, мой средний. Работает в полиции в Ред-Блаф. Четыре года не показывался дома. – Еще одна карточка, мальчик лет десяти. – Кении, младшенький. Карточка старая, сейчас ему, должно быть, уже двадцать. Дома не показывался с шестнадцати лет. Открытки присылает – Гонконг, Западный Берлин… – Он снова засмеялся. – Не думали, что я уже такой старый, а? Пятьдесят пять мне. Правда, правда. Странная у нас жизнь, скажу я вам. Если бы мои старики встали из могилы, боже их оборони, они бы глазам своим не поверили. Дом в Дейли-сити, большой белый бассейн, для супруги – биде… – Он оглянулся на чемодан между флагом и дверью.

– Ну что ж, весьма вам признателен, – сказал доктор Алкахест еще официальнее, чем Фьоренци, развернул свое кресло и стремглав покатил к дверям. Но на пороге задержался; сверхчувствительные его ноздри наполнял химический запах серо-коричневого ковра, прошлогодних бланков в шкафах, дезодоранта «Старый аромат», которым пользовался Фьоренци. – Очень жаль. – Его слабые глаза влажно блеснули.

Фьоренци где-то у него за спиной спросил:

– Вы верите в летающие блюдца?

Но в это время зазвонил телефон, и, пока доктор Алкахест разворачивался, чтобы посмотреть ему в лицо, начальник Бюро розыска исчез.

Полицейский комиссар был человек занятой. На телефонные звонки он отвечал, чтобы звонили позднее, перебирал во время разговора бумаги на столе, делал записи себе на память, тыкал сигару в пепельницу, потом в рот, потом снова в пепельницу. Был он огромный, расплывшийся, так что проволочные дужки очков врезались ему глубоко в мясо. На столе перед ним стояли бутылочки со всевозможными таблетками. Алкахест, не постеснявшись, приложился к своей фляге и снова сунул ее в карман, но комиссар ничего этого не заметил.

– У нас тут лучшая в стране бригада по борьбе с наркотиками, – произнес он, быстро перевернул страницу в блокноте и сделал запись. – Никто нас не ценит. Мы проводим по пять, шесть, семь облав в неделю. Крупных облав, не просто там по мелочи. Сжигаем их тоннами. – Он отер мясистый лоб.

– Где, позвольте узнать? – спросил доктор Алкахест.

Но полицейский комиссар не расслышал, потому что закашлялся, а потом снова стал сосать сигару. Доктор Алкахест дрожащей рукой запрокинул флягу, сделал глоток. У него чесались пальцы, подмывало выкинуть какую-нибудь опасную штуку. Он засунул флягу обратно в карман.

– Думают, это все психи и несовершеннолетние, – продолжал полицейский комиссар. – Ошибка, можете мне поверить. – Он перевел дух. – Врачи и юристы, военнослужащие. Вся страна скурвилась. Коммунистическое подстрекательство. Университетские профессора. – Он выхватил из стопки еще один документ и пробежал его глазами. – Вы бы не поверили, что делается на этих вечеринках. По шестеро, по семеро в одной постели.

Доктор Алкахест на мгновение припомнил запах и окрылился душой; но запах тут же улетучился, ушел в глубины его существа, и вызвать его снова он был не властен.

– А вашу просьбу я удовлетворить не могу, – говорил полицейский комиссар. – Весьма сожалею. Ценю ваш интерес. Рад слышать, что есть еще настоящие американцы. – Он выдернул сигару изо рта, посмотрел на нее и быстро, как кошка, пихнул обратно себе в зубы, а сам потянулся за бутылочкой с таблетками. – У нас на этот счет есть директивы. Может, вы и годитесь, но у нас директивы. – Он вытряхнул две таблетки. – Наши осведомители все больше из молодых. Студенты, например. Чтобы могли втереться к этой публике, вроде как свои. Отрастить, как у них положено, бороду покосматее, и вообще, чтобы видик как из помойки. – Он засмеялся: – Ха-ха-ха! А вы… – Он скользнул по Алкахесту торопливым взглядом и снова занялся бумагами. – Нет, исключено, – сказал он.

– Я бы мог втереться к врачам и юристам, – просительно проныл доктор Алкахест. Он держался за флягу и прижимал руку к груди. Наполнившая кабинет табачная вонь вызывала у него головокружение, спазмы в желудке. – Весьма сожалею. – Полицейский комиссар выдул струю дыма. Он шлепнул одной бумагой об стол и тут же схватил следующую. – Они не главный наш объект. Засудить трудно. Это как мухи: бьешь не ту, что села на чашку, а ту, что на стене, где не промажешь. – Выдул дым, глотнул воздуха. – Так что сами видите, как у нас дела обстоят. Ценю ваше предложение. – Вдруг, совершенно неожиданно, положил сигару и воздвигся над столом, словно вынырнувший кит, выбросив к Алкахесту правую руку. – Ценю ваше предложение.

Доктор Алкахест рывком подкатил свое кресло сбоку к столу, чтобы пожать руку полицейскому комиссару. Соблазн нахулиганить становился все сильнее. Вот сейчас он натворит что-нибудь эдакое, неразумное, и будет вышвырнут с позором, и тогда уж не видать ему того мотобота. Он затаил дыхание. Жирная комиссарская рука сдавила ему кости.

– Я так понимаю, – рассуждал комиссар. – Из американцев теперь мало кто любит закон. – Глотнул воздуха. – Наверное, девять десятых населения против всех наших установлений. Я своим оперативникам так и говорю: «Те немногие из нас, кто остался – жалкая горстка, можно сказать, – должны теперь поднавалиться на постромки плечом к плечу, чтобы сохранить наш американский образ жизни, свободу и демократию для всех, а остальных упрячем за решетку». – Комиссар хохотнул: – Го-го-го! – размалывая Алкахесту кисть.

И тут на доктора Алкахеста вдруг напал кашель, а за ним и сильная судорога, инвалидное кресло под ним опрокинулось и вышвырнуло его на пол у ног полицейского комиссара. Изумленный комиссар даже не заметил, что при этом его курящаяся сигара упала – или была сброшена – из пепельницы в корзину.

– Вы как, ничего? – тонким голосом спросил он, краснея как рак.

– Все в порядке, – кашляя, отозвался с полу доктор Алкахест. – Со мной бывает. Чепуха. – Смех душил его, корежил мертвенно-бледное лицо.

Комиссар быстро поставил кресло на колеса и легко, как мешочек о перьями, поднял доктора Алкахеста.

– Ужасно, – простонал он. – Надо вызвать доктора.

– Нет, нет! – успокоил его Алкахест. – Я сам доктор. Совершенно незачем. Не беспокойтесь. – Он уже катился к выходу. Комиссар обежал его и успел распахнуть перед ним дверь. – Благодарю! Благослови вас бог! – произнес на прощание доктор Алкахест. Он украдкой оглянулся и тут же опять устремил взгляд вперед. Из-за комиссарского стола поднимался столб пламени.