Чтение онлайн

По Герцлю, культурный и языковой багаж каждой личности станет ее вкладом в общую «Моисееву мозаику», которая должна опираться на исторические корни народа, его традиции и обычаи и в то же время быть современной. В противоположность ему Бен-Гурион говорил «об интеграции евреев диаспоры в единую «ивритскую бригаду» Для него израильская identity будет означать плавильный котел, в котором «еврейская пыль» переплавится в нового еврея — сабру. Он призывал к новым ивритским формам культуры, которые должны прийти на смену культуре диаспоры, основанной на идише, он требовал гебраизировать имена и фамилии, отказавшись от их европейского звучания. В течение двух тысяч лету евреев не было государства, армии, экономики, они не несли никакой ответственности за коллективную безопасность народа Вместо этого их история была историей погромов или историей попыток отдельных выдающихся евреев заслужить благоволение того или иного капризного диктатора. Поэтому для Бен-Гуриона значимая еврейская история прервалась с потерей еврейским народом своего государства и возобновилась снова только с его созданием Именно поэтому он опускал тысячелетия галута и от царя Давида и Маккавеев переходил непосредственно к сионизму.

«Здесь (имеется в виду Израиль — Н.Щ.) произошло глубокое и фундаментальное изменение в жизнях сотен и тысяч евреев… настоящая революция еврейского характера и образа жизни… На стволе древней ивритской культуры возникли побеги новой еврейской культуры… глубокую трансформацию переживают все те, кто вернулся в Сион», — писал Давид Бен-Гурион.

Национальным символом и священным местом паломничества в Израиле стала Масада — гора, где евреи в первом веке нашей эры дали бой римлянам и где они решили покончить жить самоубийством, но не сдаться врагу. Здесь проходили и до сих пор проходят церемонии принятия присяги новобранцами вновь созданной Армии обороны Израиля — Ц АХАЛ а.

Перед Бен-Гурионом стояли громадные задачи, и нет сомнения в том, что его собственный комплексный подход к их решению сыграл исключительно важную роль в создании и развитии новой нации на земле Израиля Сформированные сравнительно недавно молодые еврейские общины Палестины находились под постоянными атаками со стороны арабов, силы самообороны создавались людьми, которые в течение многих веков не имели никакого политического и военного опыта.

Мандат на Палестину, полученный британцами после Первой мировой войны, предполагал создание здесь еврейского национального очага Ограничивая свободную иммиграцию евреев из фашистской Европы в 1930 — 1940-е годы, англичане фактически нарушили условия этого мандата. Эмиграция европейских евреев в Палестину стало самой острой проблемой для ишува, все средства и силы общины были мобилизованы для нелегального ввоза еврейских эмигрантов в Израиль. Эти усилия, требовавшие координации и централизованного руководства при принятии решений, стали важной составной частью новой identity: привезти евреев в Землю обетованную означало выполнить свою миссию, каждый прибывший сюда еврей был еще одним символом успехом сионизма.

Но усилия Бен-Гуриона по созданию новой нации выходили далеко за требования этой непростой эпохи. Основополагающим аспектом строящегося еврейского государства стала идеология «нового еврея». Она преподавалась в школах, пропагандировалась государственными институтами и учреждениями и стала основной ценностью общественной культуры.

Бен-гурионовская концепция этого «нового еврея», при том, что она была глубоко связана с основными идеями и принципами сионизма, не была свободна от внутренних проблем и противоречий. Она была основана на глубоком патернализме, предполагавшем, что мы, основатели государства, определим, каким должен быть этот «новый еврей», что он возьмет с собой из прошлого, а что должно будет исчезнуть.

Период приема тысяч европейских эмигрантов, переживших Холокост, и сотен тысяч евреев, изгнанных из арабских стран, стал одним из самых романтических и формообразующих моментов в истории государства. В течение нескольких лет еврейское населения Израиля удвоилось, но вновь прибывшие не распоряжались своей судьбой самостоятельно. В большинстве своем рожденные в России нерелигиозные евреи-социалисты из числа ашкенази, правившие тогда страной, считали, что они лучше знают, где должны эти эмигранты жить и работать, какого типа образование получать и какой образ жизни вести. При этом евреев-сефардов заставляли рвать со своими традициями и обычаями, которых те придерживались на протяжении многих веков и даже тысячелетий, насильственным образом ослабляя их связь с религией Для некоторых это означало в буквальном смысле слова потерю своей identity.

Таким образом, депая огромные усилия по привлечению, привозу и абсорбции в Израиле новых репатриантов, лидеры сионистского проекта адаптировали также и социалистическую модель построения «нового человека»: не сами граждане, а руководители государства определяли их identity.

Примерно в это же время официальная идеология в СССР проповедовала, а власти активно претворяли в жизнь идею превращения советских граждан в «гомо советикус». винтик в коммунистической машине Не случайно, что, пусть и по очень разным соображениям и при всей разнице в цепях и методах, оба государства — Израиль и СССР — пытались сверху навязать identity своим гражданам. При этом основное отличие советского проекта создания нового человека от сионистского заключалось в том, что сионисты, в отличие от коммунистов, придерживались принципа добровольности. Советский социализм включал в себя конфискацию имущества и принудительные высылки, порабощение и убийства Насильственно создаваемые колхозы были жутким кошмаром, который привел к голодной смерти миллионов людей. По контрасту с этим сионистский социализм создал добровольные демократические общины-кибуцы, которые пережили XX век и стали самым живучим, хотя, в конце концов, и не слишком успешным коммунистическим экспериментом в истории. То же самое можно сказать о любом другом институте демократического Израиля по сравнению с тоталитарным СССР При всем своем патернализме израильские лидеры, в отличие от советских, изначально избирались и могли быть демократическим путем отстранены от власти.

Именно это и произошло через несколько десятков лет после создания Государства Израиль. СССР развалился из-за внутренней слабости режима и его попыток держать под контролем жизни и мысли 200 миллионов граждан В Израиле сама демократия положила конец попыткам в приказном порядке ввести новую, одобренную государством identity. В конце концов, именно союз традиционной идеологической оппозиции и движение евреев-сефардов, разгневанных десятилетиями патерналистского отношения к ним со стороны правящей Партии труда, объединились на выборах 1977 года и покончили с тридцатилетней социалистической монополией на политическую власть в Израиле.

Несмотря на это патерналистский подход идеологических наследников Бен-Гуриона к новым репатриантам продолжался Новый сильный удар по модели Израиля как плавильного котла для евреев был нанесен огромной волной репатриации из бывшего СССР в 1990-е годы.

Переплетающиеся еврейские identities:

Демократические процессы постепенно подрывали основы идеологии Израиля как плавильного котла, но решающий удар по ней был нанесен с прибытием в Израиль большой волны новых репатриантов из России в начале девяностых годов XX века. С падением железного занавеса менее чем за десять лет более миллиона советских евреев прибыли в Израиль, что в масштабах США пропорционально 60 миллионам эмигрантов за тот же период времени. Новые олим были высокообразованными и амбициозными людьми. Для советских евреев хорошее образование издавна было единственным способом хотя бы частичной защиты от дискриминации. И поэтому они старались быть первыми в науке, математике, технологии.

С появлением новой волны алии число врачей, инженеров и математиков в Израиле увеличилось всего за несколько лет вдвое, а число музыкантов и шахматистов — во много раз.

По своему печальному опыту' советские евреи знали, что это значит — жить без identity, и многие приехали в Израиль, надеясь обрести ее здесь. Им было трудно принять модель «нового еврея», лишенного культурных и исторических связей с прошлым. Один репатриант в беседе со мной сформулировал это следующим образом: «Я думал, что приезд в Израиль добавит мне три тысячи лет моей истории. Вместо этого я потерял тридцать — советская история начиналась с 1917 года, в Израиле она начинается с 1943 года».

Репатрианты из СССР хотели обрести новую жизнь в Израиле, но не были готовы расставаться со всеми богатствами впитанной ими русской культуры Они бережно сохраняли русский язык, настаивали на высоком уровне общего образования, организовывали группы взаимопомощи и приняли активное участие в политической жизни, создав со временем свою собственную партию, председателем которой я был избран. Благодаря своему упорству и энергии они открыли для себя многие двери израильского общества, которые прежде являлись фактически закрытыми для репатриантов в первом поколении.