Чтение онлайн

В каком я интересном положении — в багажнике угнанного автомобиля два трупа. Один с проломленным черепом, там прям заметная вмятина, полуприкрываемая слипшимися от крови волосами. Кость раздробилось после первого же удара монтировкой, нашпиговав мозговое вещество осколками. Моментальная смерть, тупо без шансов на выживание. Еще, если присмотреться, то можно узнать, что человека, который таким неказистым способом расстался с жизнью, длительное время пытали. Тип попался несговорчивый. Да, чего-то вроде отрезанный сосков и поджаренных яиц не обнаружится, по той причине, что необходимого для этого скарба у меня не было. Поторопился. Но плоскогубцы тем не менее показали себя более чем достойно. Вы знали сколько нервных окончаний в наших руках? А в кончиках пальцев? Много, очень много. Вначале я вырвал ему ногтевую пластину мизинца, жестко и грубо, с лоскутом кожи и кусочками мяса. Какое-то время ждать, слыша надрывное мычание в скомканную тряпку кляпа. Вытащить ее и задать один вопрос. Внятного ответа не последовало. Хорошо, мне торопится некуда. В мизинце три фаланги — ногтевая, средняя, основная. Я раскрошил все. Это больно, поверьте, это ОЧЕНЬ больно. Настолько, что в какой-то момент заложник вырубился. Но вот к такому повороту событий я был готов.

Я дошел до указательного, когда он сдался. Выдал все — время, место и кто придет на стрелку.

А второй, с перерезанной глоткой, водила моего текущего транспортного средства. Умер быстро, я утопил охотничий нож в плоти его шеи, чуть выше кадыка. Единственный плюс этого дождя — он смоет его кровь с асфальта и крыла грязно-зеленой "девятки".

На заднем сидении мерно подмигивает "сюрприз". Несколько поясов смертников плюс ящик взрывчатки. И не важно, что ящик на половину пуст, ради этого говна, я выковыривал пулю в девять миллиметров из собственного бедра и помножил на ноль террористическую ячейку. Очередная рубрика интересных фактов от типа, который очень скоро подохнет. Стрелка спидометра неуклонно ползет вправо. В какой-то момент она пересекает ту планку, после которой затормозить по лужам можно будет только об ближайший столб. Если не сильно вдаваться в детали, то внезапно выяснится, что иногда некоторым государственным деятелям выгодно иметь под рукой цепную группку фанатично обработанных ублюдков.

Где-то я видел, что перед такими действиями, что я сейчас устрою, обычно молились.

Я хотел курить.

Курить рядом с грузом, который при неосторожном обращении даже пепла от меня не оставит, — что может быть более здравым предложением? Жалко, что я бросил.

Двигатель взрыкивает, пожирая бензин.

Я прикрываю глаза.

Когда-то давно, очень давно, можно даже сказать в прошлой жизни я слышал одну песню. Крутили на дискотеке, где я познакомился с женой. Ныне покойной женой.

И вдруг магнитола, изрыгающая из себя хрипы помех пополам с голосом ведущего какой-то новостной программы, самопроизвольно переключается на другую частоту.

Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь,

Любит праздники и громкий смех, пыль дорог и ветра свист.

Он был везде и всегда своим

Влюблял в себя целый свет,

И гнал свой байк, а не лимузин,

Т аких друзей больше нет. *

Я улыбаюсь. Надо же.

Улыбка болезненно корежит мимические мышцы. Я давно перестал улыбаться, отвык.

Быстрый, почти что затравленный взгляд на свое отражение в зеркале заднего вида.

Исхудал. Сколько сейчас во мне килограмм? Семьдесят-семьдесят пять? Или еще меньше? Людям, особенно спортсменам, всегда обидно сравнивать себя прежнего, на пике физических возможностей и эстетичности формы, с собой нынешним. Кто-то растолстел, а кто-то стремительно превращается в скелет. Грустно это.

Коротко стриженный череп, острый нос, сломанная ушная раковина, колючая щетина, почти рассосавшиеся рубцы у губ и левого глаза. Черты болезненно заострились, туго обтянутые кожей. Острый подбородок, острые скулы, острый взгляд серых глаз. Смотрят они как-то… пусто, потерянно.

Выкрутить громкость на максимум. Голос Кипелова разрывает барабанные перепонки, перемешивая извилины чудовищным миксером. Я плыву по течению, течению насилия и мести, в конце которого меня ждет свет смерти.

Вдох.

Выдох.

Знакомая вывеска, дорого обставленный вход и панорамные окна. Я проводил разведку местности и прекрасно представляю себе как, на какой скорости и под каким углом въехать в этот гадюшник.

Один.

Два.

Три.

Погнали, нахуй.

Активация заряда.

Распахнуть дверцу.

Я вываливаюсь из теплого чрева отечественного автопрома в холодное и сырое подбрюшье улицы, терзаемой алым дождем. Группируюсь. Боль простреливает конечности и позвоночный столб, отдавая мутью в черепную коробку. Немного прокатиться по асфальту, обдирая одежду и кожу.

"Девятка" несется вперед.

Ты — летящий вдаль, вдаль ангел,

Ты — летящий вдаль, вдаль ангел,

Ты один только друг, друг на все времена,

Не много таких среди нас,

Ты — летящий вдаль беспечный ангел.

Машина.

Элитный ресторан, широко известный в определенных кругах.

Взрыв.

Мавр сделал свое дело, мавр может уйти.

Примечание автора:

*Ария — Беспечный ангел

Кому-то может показаться, что в рамках системного Апокалипсиса, когда всякие психи швыряются сгустками раскаленной до астрономических температур плазмы и беснующимися комками молний, класс владения топором — это что-то из разряда "ты умрешь первым, самым первым".

Вполне возможно, так бы и было. Но всегда и везде есть одно маленькое "но". Этим "но" был я.

Мне было плевать что там взбредет в черепушку всяким разным. Топор — это не солидно, зачем вообще развиваться в рукопашника и так далее. Итог один — они мертвы, а я иду дальше.

Девочка плачет. Плачет навзрыд, всхлипывая, размазывая сопли по лицу, даже дыхание перебивается.

Ей лет восемь или одиннадцать, не силен в таких вопросах. В легком светлом платьице, идеально подчеркивающем белокурые волосы с ленточками и ясные голубые глаза. Вид настолько невинного и можно даже сказать, праведно-чистого создания, заляпанного кровью и ошметками мозгового вещества, вызывал, мягко говоря, странные эмоции.