Чтение онлайн

Первой начала Лиана из главного калибра. С её даром промахнуться было просто невозможно. Пятый челнок покинул нашу реальность ещё в воздухе вспыхнув огромным оранжевым облаком плазмы. Шестой пилот оказался хитрее всех и начал разворачиваться намереваясь убежать. Соня и Арес догнали его ракетами, обломки последнего корыта, кувыркаясь, полетели в многострадальные джунгли. Те и так горели широким фронтом полыхая по всему стабу. Лиана, наплевав на всё садилась рядом с ледяным куполом, открыв пандус почти рядом с нами. Вниз скатились человек десять оказавшихся на момент её взлёта в трюме. Я снял купол и бессильно упал. Папаша Кац лежал без сознания, его левая рука потерялась пока он летел. Я как смог, перетянул культю и остановил кровь. Шторм и Афродита перенесли полёт намного комфортнее. Похоже дар у гиганта включался сам в экстренных случаях. А как ещё можно было объяснить то, что, когда я его кидал он стоял без брони, а сейчас лежал покрытый кристаллическими плитами. В его объятиях почти невидимая покоилась Афродита без сознания. То ли он её так сжал, то ли сама треснулась бестолковкой по пути следования. Но все они были живы, а останься стоять возле шахты лифта куда ювелирно залетела бомба, сейчас бы догорали вместе со всем складом.

Кстати, пару слов о складе. Его больше нет! Вообще, мало того, что бомба совершила там суицид, так вдогонку внизу началась детонация всего чего там накопили нолды. На моей памяти это был самый большой склад, что я видел. Я опасался, как бы не рванули ранцы. Мы до них не успели добраться, но в описании на складе они присутствовали. С трудом поднявшись я взвалил на себя бесчувственное тело папаша Каца и шатаясь полез по пандусу. За мной шёл Шторм неся на руках Афродиту. Ох, и хитрая же баба, я же сам видел, как она едва приоткрыла левый глаз и быстро осмотрелась. Тут же захлопнувшись она вновь превратилась в «без сознания» и сейчас балдела в могучих лапах гиганта.

— Простая же была задача! — проворчала Лиана, подняв челнок на километр и заставив его висеть. — Пересидеть в убежище. Что вы с собой сделали?

— Ты что, женщина! В это, с вашего позволения убежище, попала бомба. Мне кажется, Лесник она специально туда летела! Однозначно специально! Какая вредная бомба, ой, вэй! — страдал папаша Кац.

— Руку осколком оторвало? — Лиана осмотрела зарубцевавшуюся культю.

— Хуёлком! Скажи своему хахалю спасибо, он мне её оторвал! — гневно причитал знахарь, стараясь избавиться от боли. Самому знахарю почему-то было сложнее унять себе боль, или Изя специально строил из себя барышню на сносях.

— А… — протянула Лиана, злорадно ухмыльнувшись, — я-то думала, что фляжка взорвалась или ты дрочил, пока Сонечку ждал. Жень, ты его за руку раскрутил что ли?

— Какой там. Посмотри, что с моим руками, — я показал ей пальцы без крайних фаланг и ногтей. Затем рассказал всё как было, начиная с того момента как четвёртый челнок родил бомбу. Шторм слушал, не закрывая рта, даже Афродита «очнулась» и присела на коленях гиганта послушать. Впрочем, слышали все. И Арес с Соней тоже.

— Таки я в полёте зацепился за что-то? — переспросил в конце моего рассказа папаша Кац.

— Получается, что да. Нолды сильно разворотили посадочную площадку, там чего только не торчит. Мне кажется, я даже видела её, когда садилась. Фляжка у тебя блестящая такая? — спросила Лиана, и знахарь кивнул. — Ну точно она. Отпустил бы с рукой остался.

— Врёшь ты всё, не могла ты видеть.

— Изя, отрасти себя руку сразу с грелкой. Будешь туда наливать, оторвётся, не жалко.

— Обязательно, — папаша Кац скривился от пронзившей его боли.

— Что с грузом? — спросил я Лиану.

— Всё на борту, даже сканеры успели привезти. Те, что ты радарами назвал. Мы ещё по ошибке загрузили двадцать экзоскелетов, как знали. Людей жалко, конечно. Погибло сорок два человека. Шестьдесят девять в той или иной степени выжили. Пора домой, Женя?

— Шестьдесят девять, — автоматическая повторил я. — Морда к жопе прилепись!

— Женя, совсем потёк? — возмутилась Лиана и показала на Афродиту с Штормом. Папаша Кац заинтересовался и расправил уши. — Здесь же дети, причём этот без руки вообще слабоумный. Что за выражение?

— Так бабушка всегда говорила, когда в лото по вечерам играли. Она много знала таких присказок…

— Не надо, я поняла. У тебя была бабушка, вследствие чего у тебя остались болезненные воспоминания. Бывает, — заключила Лиана.

— Я очень любил свою бабушку.

— Больше, чем меня? — подняла бровь Лиана.

— Вряд ли, но если ты будешь со мной играть в лото, то полюблю ещё больше.

— Таки понятно почему автомобильный регион Твери вызывает у меня такое смешанное чувство, — проскрипел папаша Кац. — Я знал!

— Кстати, я знаю стаб куда падают такие номера, можно будет на свою тачку повесить, — предложила Афродита. — На броневик, то есть.

— Лото там заодно не падает? — меня немного отпустило, адреналин схлынул. Лайт-спек приятно будоражил, а на свои руки я старался не смотреть.

— Женя, ты теперь можешь грабить банки, — заметила Афродита. — Отпечатков пальцев у тебя нет.

— Отрастут, — по привычке махнул левой культёй папаша Кац и поморщился.

— Сохранится твоя отмычка нолдовских замков? — поинтересовался Шторм разглядывая мои изуродованные пальцы.

— Там на ДНК завязано, а не на отпечатки, — пояснил я. — Пора домой.

Обратный путь вышел дольше. Грузовой челнок шёл с явным перегрузом едва держась в заданном эшелоне. Его постоянно тянуло упасть метров на триста, Лиана поначалу бледнела от ужаса, но позже привыкла. Подняв его как можно выше, мы уже не падали к самой поверхности. Особое внимание придётся уделить посадке, чтобы не грохнуться как кирпич на землю. Мы шли вдоль реки и наслаждались полётом. Лайт-спек полностью убрал все негативные проявления, а пальцы казались мне просто коротко подстриженными. Обычно так их стригли в Гестапо тамошние умельцы, но и мы не оставались в долгу если ловили фашистов.

Папаша Кац рассказал мне что творилось после той войны. Вооружённые банды бесчинствовали по городам убивая и грабя народ. Дело для солдат после такой кровавой войны привычное. Не на завод же им идти. С бандами со временем справились, попутно убрав инвалидов из столицы на сто первый километр. Из доступных средств послевоенной реабилитации была только водка, там они и спились, к сожалению. Протезированием они занимались сами, стругая деревяшки, а тут ещё разразился неурожай и сильный голод. Эйфория победы закончилась и начались суровые будни послевоенной жизни. О том что реально творилось на фронте знали многие, но говорить об этом также запретили. Например, то, что мы делали с эсэсовцами или как по всему фронту приходил приказ «в плен не брать». Первый такой на моей памяти отдали за Зою Космодемьянскую, но то, что в нём указывалась отдельная часть, повесившая её все почему-то забывали и валили всех подряд. За исключением на самом деле знающих фрицев. О таком не писали в наших книжках, а как по мне, то всё верно действовали.