Чтение онлайн

– Оля, посмотри на меня, - на корточках передо мной сидит этот мужчина. Ласково смотрит на меня, гладит руки, которыми сжимаю одеяло.
– На несколько дней я уеду в командировку. С тобой будет Татьяна Михайловна и Йосиф. Ты их знаешь. Не бойся. Все хорошо. Тебя никто не обидит.

Он снова гладит и нюхает мою голову, волосы, руки. За чем он меня нюхает? Я знаю только одного человека, который меня все время нюхает. Я его не помню. Или помню. Ощущения странные. С одной стороны помню, с другой - нет.

Задумываюсь.

Сколько времени проходит, не знаю. Слышу женский голос.

– Ольга, доброе утро! Меня зовут Татьяна Михайловна. Я ваша личная помощница. Давайте помогу Вам одеться, и будем завтракать.

За чем она постоянно представляется? От чего разговаривает со мной как с больным ребёнком? Может я на самом деле больна? Хочу сказать, что я ее знаю, и мне помощь не нужна. Слова говорю, но не слышу своего голоса.

Женщина смотрит на меня, протягивает руки. Ведёт в ванную комнату. Я вместе с ней чищу зубы, умываюсь, надеваю белье и одежду. Расчесываю волосы, то есть то, что от них осталось. Она хвалит меня, подбадривает. И все время называет Ольга, Оля, Олечка, Котёна. Так же меня называет и мужчина. Значит, они не чужие и не враги.

Мы идём в другую комнату. По дороге вижу рояль. Останавливаюсь. Замираю. Смотрю на инструмент. Думаю. Женщина ждёт. Продолжаю движение. Приходим в помещение, где мы едим. Татьяна все время говорит со мной обо всем.

Завтракаем. К нам присоединяется мужчина. Йосиф. Мне о нем другой мужчина говорил.

– Саша, - произношу в голове я. Йосиф и Татьяна застывают. Смотрят на меня, потом продолжают завтракать.

– Чай, - произносит мужчина, двигает ко мне чашку.
– Оля, в чашке чай.

– Саша, - опять произношу я в голове.

– Саша уехал по делам на несколько дней, - говорит мужчина.
– Саша скоро приедет.

В руках у мужчины ручка и бумага, он что-то записывает. Я протягиваю руку. Беру ручку, лист переворачиваю, быстро рисую. Женщина и мужчина смотрят на меня внимательно. Я заканчиваю портрет, протягиваю его мужчине. Смотрю ему в глаза и в голове произношу.

– Саша, - рукой показываю на рисунок.

– Да, милая, это Саша, - Йосиф промакивает салфеткой испарину на лбу и висках. Татьяна полотенцем вытирает под глазами слезы.

Я встаю и иду. Не знаю куда и зачем. Просто понимаю, что-то изменилось.

По дороге из аэропорта прошу водителя свернуть к цветочному магазину за букетом для Ольги.

Больше месяца по возвращению девушки из ее личного ада Котёна живет со мной в доме моих родителей. Так случилось, что мать с отцом расстались через несколько дней после освобождения Ольги и Кэти. Каждый из них сделал свои выводы и принял свое решение. Я не вмешивался. У меня самого в жизни поселился бесконечный треш.

Мое решение перевезти девушку после госпиталя именно в дом, а не в городскую квартиру, принимаю, исходя из реалий. Израненную спину девушки залечили быстро, а вот для души и психики нужно время. По словам врача, для восстановления Оле необходима другая обстановка.

После выписки уколы, подавляющие нервную систему, рыжуле отменили. Настроил себя на позитив, который пока отсутствует.

Боясь, что она выйдет в окно, или, не дай Бог, что-нибудь ещё с собой сотворит, поселил Котёну на первом этаже, приставил дневную помощницу, ночную сиделку и охрану. Пригласил именитого психиатра. Он каждый день работал с девушкой, но свет в конце туннеля все еще не появлился...

Ольга наглухо закрыла себя от других. Молчала. Днями сидела раскачиваясь и уставившись в одну точку. Ночами практически не спала. Если и засыпала, то во сне кричала и металась так, что сиделка с ней не справлялась.

Я вынужден бежать в ее комнату, хватать в охапку, ложиться и прижимать девушку собой, заставляя дышать со мной. Иной раз, когда не могу справиться с ее агонией, встаю вместе с ней под холодный душ. Ольга только так затихает. Потом я растираю полотенцем ее израненное тело, жалею, что не могу вылечить и согреть ее душу. После таких приступов девушка впадает в транс и становится безвольной оболочкой. С ней можно было делать все, что душе угодно.

Если бы захочу вступить с ней в связь, то девушка даже не сможет оказать мне сопротивление.

Однажды, так я так увлекаюсь, растирая Ольгу, что ловлю себя на том, что ласкаю ее. Одной рукой нежничаю с розовыми сосками ее аппетитной полной груди, а другой глажу половые губки и отзывчивый бугорок. От своих действий я сам нахожусь на краю пропасти. Ольга течет, нежно рвано постанывает. Вдруг задрожит и бурно кончает. Через мгновение я и сам изливаюсь на свой живот.

Когда это осознаю, мне становится чертовски стыдно. Потому как то, что сделал, в принципе, равносильно насилию. Я не должен себе такого позволять.

– Ну вот и приплыли, - с горечью произношу я.
– Так не долго и самому поехать крышей. Все, нужно организовать для себя командировку. Хоть какое-то время побыть в дали от этого безумного соблазна.

Решаю. Делаю. Звоню Хамдану, сообщаю, что приеду в Оман проверить филиал. Последние дни до моего отъезда глаза Оли становятся более осмысленными. А может мне так хочется об этом думать.

Уезжая, решаю по возвращению отправить девушку на дальнейшую реабилитацию в медицинское учреждение закрытого типа и вызвать ее родителей. Теперь уже, когда некоторая шумиха от похищения, утихла, им точно можно приехать. Родители бомбили Ника звонками. Семья хотела забрать девушку домой. Препятствовать ни Ник, ни я им не можем. Может и это и хорошо, что родные заберут Ольгу. Может с ними, в кругу родных людей, она быстрее придёт в себя.

Неожиданно после моего отъезда звонит Йосиф и сообщает, Ольга начала говорить. Пока одно слово "Саша". Но и это радует! Еще она сделала мой портретный набросок. Вчера выразила желание выйти на улицу. Во время прогулки заинтересовалась лошадьми у конюшни. Одного коня долго гладила и ласкала. Потом, увидев байк, проявила интерес к нему. Села на мотоцикл, выполнила совершенно осмысленные движения. По словам врача, дело сдвинулось с мертвой точки, психика стабилизируется и возвращаются прежние реакций.