Чтение онлайн

– Антонина Ивановна, энциклопедия Вы наша, посмотрите, не откладывая... Это нужно сейчас... В любом случае позвоните в райпрокуратуру Большаковой, жду вашего звонка здесь.

– Я вас поняла, это, наверное, в связи с Расуловым, сейчас перезвоню... Привет Наталье Ивановне.

Минуты через три-четыре Карев уже вновь слышал в трубке мелодичный голос "фрейлины":

– Да, Эрнест Аркадьевич, всё правильно... Я-то вспомнила сразу, но боялась ошибиться, проверила... Это жена нашего Юркевского - Марина Леонидовна Черкасова, 1947 года рождения, педагог в школе, двое детей, адрес нужен? Пишите: посёлок Разина, Садовая 27... Телефон... Вот цвет волос не знаю - фотография в деле только Сергея Георгиевича, - Эрнест как будто увидел её добрую улыбку на том конце провода, а трубку взяла Наталья Ивановна:

– Здравствуйте, Тонечка, спасибо вам большое, помогли Вы мне здорово...

– Здравствуйте, Наташа, чем можем, как говорится...

– Кстати, а сам Юркевский сейчас на работе или на берегу?

– Здесь он, правда опоздал на несколько дней, говорит болел, обещал бюллетень в следующий раз привезти...

– Ладно, спасибо. О нашем звонке, Вы понимаете... Завтра я, возможно, буду в ваших краях, и надолго... Увидимся... Ну, пока.

Она взглянула на настенные часы и заговорила, как бы рассуждая сама с собой:

– Без четверти три... Занятия в школе кончаются в час, учителя могут задержаться ещё на час-полтора, нам ехать с полчаса... Приличная жена должна быть к этому времени дома, с детьми... неприличная - тоже, - и к Эрнесту, - звоните, представьтесь, договоритесь о встрече через 30-40 минут, обо мне не надо, хочу увидеть реакцию при знакомстве.

– Извините, Наталья Ивановна, но Вы, по-моему, путаете меня с доктором Ватсоном из неодноимённых произведений о вашем коллеге... Давайте каждый заниматься своими делами, поверьте, у меня их тоже немало...

– Вы правы, голубчик, но я прошу вас ещё один раз проводить меня, так как я уверена, что при сослуживце мужа Черкасова будет более разговорчива, чем один на один со следователем. A приглашать сюда у меня нет оснований... пока что... Я попрошу у Завена Мушеговича служебную машину, так что быстро обернёмся. У меня здесь пара бутербродов, возьмите один, в термосе чай. На большее нет времени. И звоните ей...

Около четырёх они уже прибыли по адресу, и Марина сквозь занавеску в прихожей увидела и подъехавшую "Волгу", и выходящих из неё Карева, о котором неоднократно слышала от мужа, и с ним незнакомую крупную женщину с красивым лицом и тяжёлой русой косой, уложенной в узел на затылке.

Все дни, как Марина спровадила Сергея на работу, она жила в какой-то смутной тревоге, в ожидании чего-то тягостного и неотвратимого. В школе она взяла недельный отпуск "по семейным обстоятельствам".

Казалось бы, должно наступить облегчение, можно расслабиться после стольких дней оскорблений, побоев, безадресной матерщины, устоявшегося в комнатах запаха водочного перегара, но напряжение не отпускало. Она придумала способ навестить заболевшего Ширинбека, а заодно перевезла кое-какую одежду и бельё на квартиру Зои.

Ширинбек позвонил перед выходом на работу, но сказал, что встретиться с ней не сможет, так как из-за его болезни сменщик - начальник участка, сильно задержался. Ещё обещал поговорить с Сергеем по-мужски о его пьянстве и домашних бесчинствах, и если понадобится, пригрозить публичным скандалом, сказал, что по возвращении они всё обсудят, и он её в обиду не даст. Этот звонок оставил в душе какой-то горький осадок - разумом она понимала, что, конечно, надо быстрей заменить человека, проведшего в море почти две подряд нелёгкие смены, но сердце беспокойно вопрошало: "А не избегает ли он встречи?". И потом этот предстоящий "мужской" разговор...

Прошедший в конце прошлой недели ураган доставил много неприятностей и городскому хозяйству и владельцам частных домов. В то утро Марина, так и не заснувшая всю ночь под аккомпанемент жуткого завывания ветра и треска деревьев, с сожалением обнаружила в саду несколько сваленных стволов и сильно покосившийся забор. В подобные дни раньше Марина, беспокоясь об обоих мужчинах, обычно звонила Сергею в рабочее время и коротко справлялась о последствиях шторма. Сейчас она этого, естественно, не сделала, но настроение от такого шага стало ещё мрачней.

Марина не стала уточнять у позвонившего ей Карева цель его визита, бросив короткое "приезжайте", потому что поняла, что главный инженер предприятия не станет без серьёзной причины навещать жён сотрудников. "Вот оно, моё предчувствие, что-то случилось... у меня... Раз он ко мне, значит - с Серёжей..."

Она надела тёмные очки и открыла входную дверь. Эрнест пропустил даму вперёд и вошёл сам. Марина предложила им раздеться и пригласила в гостиную. Она не задавала никаких вопросов, хотя сердце и какой-то молоточек в голове чётко выстукивали: "Что-слу-чи-лось, что-слу-чи-лось..." Эрнест представил Наталью Ивановну по всей форме, и Марина почувствовала, как её "ударные инструменты" резко замедлили свой ритм, а поток мыслей, наоборот, превратился в сплошную чехарду. "Следователь?!... Значит не шторм... Чего же я жду?... Кто из них жив?... Что будет с другим?... Это всё я... Ну не молчите же... Кто?..."

По её побледневшему лицу и продолжающемуся молчанию Наталья Ивановна определила сильный характер, однако, во избежание возможного обморока, поспешила её успокоить:

– Марина Леонидовна, наш приход никак не связан с вашей семьёй, пожалуйста, не беспокойтесь... Я бы хотела задать вам несколько вопросов, как видите, неофициально, может быть ваши ответы помогут мне разобраться в деле, которым я сейчас занимаюсь... Вы не могли бы снять свои солнечные очки, здесь же нет яркого света...

Марина пропустила её вопрос и пожала плечами:

– Не знаю, чем я могу быть полезной... А каким делом Вы занимаетесь?

– Видите ли, вот, у Эрнеста Аркадьевича на предприятии пропал человек...

– Как пропал?

– Ну, так... исчез и всё... в недавнюю штормовую ночь... Так вот я хотела у вас спросить о его характере, привязанностях, недоброжелателях, может быть...

– О ком, о чём, я вас не совсем понимаю, Наталья Ивановна...

Марина вся напряглась и подалась вперёд. Собственно, она уже начала понимать, но гнала от себя эту догадку, цепляясь за наступившую паузу, как утопающий за соломинку.