Чтение онлайн

Взглянув на свои часы, я увидел, что сейчас пять часов десять минут. Я предложил этому несусветному созданию доллар, чтобы он погулял немножко перед домом, но он взглянул на меня так, что я сразу понял: я выбросил на ветер по крайней мере восемьдесят центов из денег клиентов.

Ждать долго не пришлось. Когда возник Шеперд, я понял, что совершенно напрасно отвлекал дворника от его важных дел: простого описания хватило бы вполне. Тот, кто разрабатывает лица, в данном случае начисто утратил чувство пропорции. Шеперд уже собирался войти в дом, но я вырос перед ним и спросил без особой учтивости:

— Мистер Шеперд?

— Прочь! — прорычал он.

— Меня зовут Гудвин, и я работаю на Мадлен Фрейзер. Насколько я понял, ваши жена и дочь…

— Прочь!

— Но я только хотел…

— Прочь!

Он не касался меня руками и не оттеснял плечом, но каким-то непонятным образом прошёл мимо меня в вестибюль и вставил ключ в замочную скважину. У меня было с десяток возможных вариантов: схватить его за шиворот, дать в челюсть и так далее, но это дало бы мне только эмоциональную подзарядку и не принесло желаемых результатов. Было ясно, что если он не хочет сказать, где находится Нэнсили, в сознании, то, оказавшись в нокауте, он просто не сможет этого сделать. Я спасовал.

Я вернулся на Тридцать пятую улицу, оставил машину у дома, прошёл в кабинет и позвонил Мадлен Фрейзер. Трубку взяла Дебора Коппел. Я спросил её:

— А вам известно, что Нэнсили исчезла вместе с мамашей?

— Да, — сказала она, — известно.

— Вы не упомянули об этом, когда были здесь сегодня вечером. Мисс Фрейзер также не сделала этого днём.

— Но ведь не было причины говорить об этом. Нас никто не спрашивал.

— Вас обеих спрашивали о Нэнсили.

— Но не о том, где она сейчас находится.

— В таком случае я вам задаю этот вопрос: где она сейчас находится?

— Я не знаю.

— А мисс Фрейзер?

— Нет. Никто из нас не знает.

— Откуда вы узнали, что она уехала?

— Она позвонила мисс Фрейзер и сказала, что уезжает.

— Когда?

— Это было… Это было в воскресенье.

— Она не сказала, куда отправляется?

— Нет.

Вот и всё, чего мне удалось добиться. Я повесил трубку, сел и задумался. С одной стороны, был шанс, что Пэрли Стеббинс будет в хорошем настроении и бросит мне кость, тем более, что Кремер потратил немало двадцатипятицентовиков, звоня нам. С другой стороны, если бы я попросил его об этом, он захотел бы поторговаться, а мне было нечего ему предложить. Поэтому, когда я подошёл к телефону, я позвонил не в полицию, а в «Газетт».

Лон Коэн лениво ответил на звонок. Он поинтересовался, не решил ли я, что свободный орган прессы открыл для меня кредит.

Я фыркнул:

— В один прекрасный день, дружище, ты получишь от нас нечто сногсшибательное. При наших темпах, скажем, через полгода. Но газета должна стоять на службе общества, и я хочу этими услугами воспользоваться. Ты знаешь, что Нэнсили Шеперд и её мать испарились?

— Конечно. Её отец очень расстроился, потому что оказался замешан в деле об убийстве. Чёрт возьми, он чуть не укокошил двух фотографов. У папаши есть характер!

— Да, я встречался с папашей. Что он сделал с женой и дочкой? Не закопал их в укромном месте?

— Отправил их из города. Как нам стало известно, с разрешения Кремера, и, конечно, Кремер знает куда, но помалкивает. Естественно, мы считаем, что это произвол. Нельзя же допускать, чтобы американский народ держали в неведении и вводили в заблуждение. Ты должен получить своё, поскольку мы буквально несколько часов назад узнали: Нэнсили и её мать — в отеле «Амбассадор» в Атлантик-Сити в номере с гостиной, спальней и ванной.

— Ты не сказал одного. Кто платит за номер?

Лон Коэн не знал. Он согласился: недопустимо, что американский народ, представителем которого я являюсь, не проинформирован по этому важному вопросу, и, прежде чем повесить трубку, пообещал что-нибудь обязательно сделать для исправления положения.

Когда Вулф спустился в кабинет, я ввёл его в курс событий. К этому времени нам ещё оставалось побеседовать с троими, но уже стало ясно, что потребуется всё наше воинство. Поэтому Вулф приказал мне связаться по телефону с Солом Пензером. Сола не было на месте, но час спустя он перезвонил.

Сол Пензер работает по найму. У него нет кабинета, да он ему и не нужен. В деле Сол настолько хорош, что требует и получает вдвое больше того, что обычно платят людям его профессии. Каждый день он получает столько предложений, что может выбирать то, что ему нравится. Я не знаю случая, когда бы он отказал Вулфу, кроме тех случаев, когда был так связан по рукам и ногам, что не мог пошевельнуться. Он принял наше предложение.

Сол должен был отправиться на поезде в Атлантик сегодня вечером, провести там ночь и утром заставить миссис Шеперд отпустить Нэнсили в Нью-Йорк, чтобы поговорить с Вулфом. Он привезёт её — если понадобится, вместе с матерью.

Когда Вулф заканчивал разговор с Солом, вошёл Фриц с подносом. Я удивлённо посмотрел на него, поскольку Вулф редко пьёт пиво до обеда. Потом, когда Фриц поставил поднос на стол, я увидел, что это не пиво. Это была бутылка «Хай спота» и три стакана. Вместо того чтобы повернуться и уйти, Фриц остался.

— Может быть, слишком охлаждённое? — предположил Фриц.

Вулф достал открывалку из верхнего ящика стола и, с отвращением глядя на бутылку, откупорил её и стал разливать содержимое по стаканам.

— Сдаётся мне, что это ненужная жертва, — заметил я. — Зачем страдать? Если Орчард раньше никогда не пил «Хай спот», он не смог бы понять, тот ли это вкус или нет, и даже если этот напиток ему не нравился, они были в эфире и он мог отпить немного просто из вежливости. — Я взял стакан, протянутый Фрицем. — Но в любом случае он выпил достаточно для того, чтобы яд его убил. При чём же тут наше мучение?

— Он мог пить его раньше. — Вулф поднёс стакан к носу, понюхал и поморщился. — В любом случае убийца должен был исходить из этого. Настолько ли отличается вкус, чтобы можно было рисковать?