И был день…

Annotation

Наверное, каждый человек любит лицезреть результаты своей работы. А тем более космонавт, который находит обитаемые планеты и помогает дикарям стать цивилизованными. Но однажды накрывает сомнение — а точно ты бог?

Жанна Половцева

Жанна Половцева

И был день…

Вначале ничего не было.

Только размашистой подписью с вензелями вокруг главных знаков выступали бугрые облака, непохожие на привычные дымчатые фигуры. Можно было прочитать их, если знать их звуки. Они стояли прочно и навечно, и не меняли своих форм, словно и не было движения воздуха там, наверху, словно и не было этого верха, а было лишь продолжение земли с бездвижной травой и горами, где-то угадывающимися за тяжёлым туманом, попасть в который означало — смерть. Поэтому туман жил сам по себе, а люди сами по себе, и, когда он приближался, они поспешно собирали детей и прирученных животных (сверху казалось, как дары Божьи, сброшенные с неба), и плотно закрывали тяжёлыми камнями маленькие округлые входы в свои пещеры, а туман считали живым существом и оставляли ему откуп, как идолу жертву. Пётр догадывался, что где-то в горах растёт сильно снотворное растение, и, насытившись его ароматом, сползающий в долину туман, отравляет людей.

И теперь, накинувшись на оставленное бедное животное, туман затаился на некоторое время, наслаждаясь трапезой, и, дождавшись первых лучей, стало вяло и изнеженно растворяться в их тепле. С солнцем очнулись облака и нехотя разбрелись по небу, разрывая узоры вензелей; опасливо зачиркали ослепительной белизны птицы, проявились удивительно правильной формы шары ярко-сиреневых и матово-алых кустов… Солнце поглотило рваные остатки тумана, и долина снова рассыпалась визгом детей и снисходительными окриками женщин. Пётр в который раз поблагодарил местного Бога, что капсула упала в лесу, возвышающемся над долиной, и что он мог ремонтировать её с утра и до утра, не взирая на туман и ливни в полдень и на закате, заставляющие людей жить в страхе. Мужчины охотились в долине на грызунов и небольших хищников с зеленоватой шкуркой, они не доходили даже до леса, не рискуя в любой момент попасть под дождь. Сам дождь был не так страшен, но сильные лучи солнца смертельно быстро испаряли влагу, создавая брата утреннего тумана. В долине не было крупных зверей — они не могли укрыться в норах, как грызуны, донимали Петра в лесу.

Ночные облака расплавились, и небо окунулось в ручейки острыми блёстками своего света. Осталось собрать всё вместе, проверить в движении и можно исчезать из этого мира навсегда, как эти странные облака. Странным здесь казалось всё. Внешне напоминающая Землю, Планета была похожа на миниатюру, застывшую во времени: как будто каждое утро здесь начинался один и тот же день, как будто люди жили одни в нежном спокойствии, с ними ничего не происходило, к ним не приходили чужаки, они ни с кем не дружили, не воевали. Поверхностное сканирование показало разум только в этой части, севернее никого не было. Но не могло же всё племя планеты быть только этими людьми с долины?

В полдень, как и положено, грозовые облака оторвались от гор и понеслись на долину. Мужчины повернули к пещерам. Пётр собрал последний узел. Когда долина вновь зажила, он уже отправил образ капсулы домой и успешно принял её обратно, значит, можно и самому. Обидно, что не выполнил свою задачу. Но оставаться здесь больше нельзя — радиация сильнее, чем на Земле. Пётр прибрал всё вокруг, присел, закурил. Вспоминая свои первые дни здесь, вдруг затосковал: так он и исчезнет, ничего не узнав? Не познакомится с людьми, не ощутит себя Богом, не даст им новых знаний, не разгадает каких-то загадок? Всё это сделает другой. А его самого сейчас, буквально через пару часов, обложат приборами и будут долго и нудно вытягивать радиацию, а потом отправят куда-нибудь в Карелию или Оренбург поправлять здоровье и отдыхать неизвестно от чего. Пётр коснулся сканера: но хотя бы возраст этой зарождающейся расы, от которой пойдут все цивилизации на Планете, он может узнать? Он задохнулся от такой мысли. Первораса. Праматерь человечества. Праатланты этой Планеты! Конечно, образ его капсулы зафиксирован дома и его ждут… Пять-десять минут — что радиация. А его должны понять. Пётр медленно нажал кнопку… По экрану поползли линии…

То, что он увидел… нет, не сказать, что его потрясло, он просто онемел. Он-то считал, что здесь зарождается жизнь, цивилизация, а она здесь и угасает. Сканер капсулы показывал возраст расы 500 миллионов местных лет, больше, чем земной, и за это время они не открыли даже железа! Жалкая кучка людей… Пётр снова нажал кнопку… Нет смысла. Конечно, земляне дадут им необходимые знания, и тогда они, возможно, начнут развиваться, но…

Он начал понимать…

Был прилив. Небесно-голубого света (земного неба!). Подбежал тихим шёпотом к краю чаши, соскользнул (так показалось) со стебельков и, ласкаясь, осторожно коснулся Петра; потом вздохнул огорчённо, замирая, наверное, в ожидании его ласк, и, вздрагивая всей чашей бесконечной поляны, опять потянулся к тому единственному живому существу, которое отважилось здесь явиться. Петру захотелось снять Защиту, ощутить, конечно, необычный аромат этих завораживающих цветов, усыпляющих одним только своим прикосновением к глазам, услышать их мелодию и шагнуть в их бездонные объятия… Разве вправе он распоряжаться судьбой этой Планеты? Он Бог? Он маленький человечек с маленькой Земли на краю маленькой галактики… Пётр присел у края чаши, желая и боясь притронуться к свету… «Вот где рай», — подумал вдруг… И очнулся от боли: капсула использовала примитивный способ, чтобы привести его в реальное сознание.

Но мысль осталась. Почему обязательно должна быть какая-то эволюция? Не оставить ли всё как есть?.. Он посмотрел запись обследования, — всё так, как он и предполагал: процент содержания алкалоидов в этих прекрасных растениях зашкаливал… Об этом спорят уже более трёхсот лет, и Пётр не был противником изменений. Ему нравилось исследовать и помогать развитию, ему нравилось представлять, что будет через много-много лет с той планетой, где он появлялся Богом.

…Он набрал код задания…

Ему впервые расхотелось быть Богом.

…Нажал на кнопку…

Лепестки дёрнулись как от боли! Небесной голубизны свет (земного неба) стал тихо растворяться…

Через 12 минут все было кончено. У ног Петра распласталась мутно-серая пыль. Теперь туман не будет убийцей. Теперь люди смогут расселиться в долине, дойти до леса, сразиться с хищниками, а для этого придумать лук, арбалет и порох. Они будут спорить — есть Бог или нет, изобретут письменность, машины, корабли; и когда-нибудь встретятся с теми, один из которых дал им такую жизнь…