И Боги порой бессильны

Дневное светило клонилось к закату, зловеще окрасив в багровый цвет покои, в которых спала Вириди и новорожденные. Подойдя к окну, со смятением в душе Аронд стал наблюдать, как огненные лучи медленно тонули в кровавой лаве горизонта. Предчувствие чего-то нехорошего сдавило душу. Какое предзнаменование для новорожденных несет в себе этот уходящий кровавый окрас неба? Дверь покоев неожиданно открылась, ведьмак прервал нелегкие думы, резко повернулся, его брови вспорхнули вверх от вида вошедшего в комнату главы тайной канцелярии.

– Где она?!

– Тише ты… жену с детьми разбудишь, – Аронд с любовью и заботой посмотрел на дорогих сердцу родных, подхватив Саруна под локоть, повел на выход. Тихонько прикрыв дверь, взглянул на главу тайной канцелярии так, что тот попятился, бормоча.

– Тише ты, бугай. И не сверли меня своими черными глазюками. Я разделяю твою радость, но мне такое рассказали, что душа на части разрывается от желания увидеть нашу странницу.

– Побереги свою душу. И чего тебе рассказали?

Канцлер вспомнил, как буквально несколько минут назад, сидя в своем кабинете, слушал донесение стража порядка о происшествии на площади. От досады, что он не был очевидцем событий казни воровки, сбросил со стола всё, что на нем находилось, и ринулся порталом к Ир Куранскому в поисках ответа. Мысли закипали в предвкушении известия о страннице. Прищурившись, впился взглядом в черные глаза Аронда, пытаясь выяснить по его лицу, как много тот знает о произошедших событиях.

– Смертница по раскаленным углям шла, словно по земле, к ней парень бросился, как не сгорел, неизвестно. Обхватил девушку, а она возьми и взлети огненной птицей в облака. Только парень не растерялся, обернулся в Золотого дракона и в небо за ней, обхватил крыльями огненную птицу и стали они падать. Три хранителя магических источников не дали им разбиться, до самой земли поддерживали. Парень и девушка, как только в людей вновь превратились, исчезли, словно их и не было.

Аронд покачнулся, закрыв глаза, облокотился рукой о стену, успокаивая тяжелое дыхание и колотящееся в бешеном ритме сердце.

Сарун отшатнулся, когда Ир Куранский открыл свои черные, наполненные душевной болью глаза.

– Вот, сынок… и ведь ничего не рассказал. Теперь понятны кровавые шрамы на его спине. Поместил его в лечебный корпус, так он, не успев оклематься, утащил нашу странницу в храм Богини Ириды и там провел с ней брачный обряд.

– Опоздал, выходит… и до чего вы, Куранские, прыткие. Лучших и красивейших жен себе. Опять же, дети рождаются с таким магическим даром, что ни у кого во всем мире Эйхарон нет. Единственную девушку с магией феникса и ту быстренько себе загребли.

– Неужто себе хотел странницу прибрать? Так вроде ты уже повязан по рукам.

– Почему сразу себе? В нашем государстве достойных лордов хоть ложкой греби, смогли бы подобрать ей хорошую партию.

– Поговори мне еще о достойных, – черные брови ведьмака вмиг сошлись на переносице, он медленно стал наступать на Саруна. – Ваши «достойные» с легкостью странницу на тот свет отправили. Так что помалкивай о справедливости. Все было в ваших руках, да вот удержать птицу счастья – никто не спешил.

Рука Аронда опустилась на плечо канцлера, тот под ее тяжестью чуть прогнулся.

– Опять свою силушку на мне испытываешь? – высвободившись из-под тяжести руки ведьмака, Сарун отошел в сторону, потирая плечо. При виде короля Мирского государства, идущего по коридору, в его тёмно-карих глазах заплясали бесенята, губы разошлись в радушной улыбке, в голосе послышались нотки веселья.

– Бочку своего Сунинского вина приготовил?

– Зачем?! – Брови ведьмака в недоумении вспорхнули на лоб.

– Ну, как же?! Вон, как твой сват спешит со своими поздравлениями!

Не успел Аронд повернуться, как на его плечо с сильным хлопком опустилась тяжелая рука Орланда.

– Вот это ты сват даешь?! Я тебе завидую белой завистью! Двойня… – Король прикрыл глаза с мечтательной улыбкой на лице.

– И не мечтай. Сватом ты у меня всего ничего, а винные погреба уже на половину опустели.

– Не преувеличивай. А пяточки обмыть новорожденным – святое дело. Так что не жмись, сват.

Ведьмак вздохнул, подмигнул канцлеру.

– Вот уж Богиня удружила, – широкие плечи Аронда затряслись от смеха. Толкнув Орланда в плечо, пробурчал: – Ладно, пошли в погреба, заодно и за счастье старшего сына выпьем.

– Слышал, слышал, невестушка все уши прожужжала, рассказывая восхищенно о брачных метках на руках брата и его жены.

– Брачные метки ничего по сравнению с тем, кто его молодая супруга, – вмешался в разговор Сарун.

Орланд повернулся, с удивлением посматривая то на свата, то на канцлера.

– Это в двух словах не рассказать, топаем в погреба, а там уж за бокалами вина и расскажем тебе всё по порядку.

Выйдя из замка, троица направилась к винным погребам. Рассматривая длинные ряды виноградников, они заметили идущую по тропинке молодую пару.

Канцлер остановился как вкопанный. Прищурившись, с трепетом в душе, пристально рассматривал странницу. Его губы разошлись в предвкушении встречи.

Имран, обхватив рукой тонкий стан Виктории, вёл её по дорожке, ведущей к дому.

Рождение двойни у родителей принесло в их дом радость, а ещё понимание, что душа Сари вернулась из-за грани и теперь сияет в маленькой крохотной девочке. Дочери для родителей и сестрёнки для него.

Его глаза сияли, а душа трепетала, когда он держал на руках этот маленький, громкоголосый, живой комочек. В это мгновение счастье переполняло его всего и до конца не пришло осознание произошедшего чуда.

Когда все полюбовались на малышей и поздравили счастливых родителей, поспешили покинуть их покои.

Имран, решив рассказать Виктории о своей семье, повел ее к могиле первой Сари.

Они сидели на скамейке в тени ветвей плакучей ивы и за разговорами не заметили, как землю накрыли вечерние сумерки. Имран снял камзол, накинув его на плечи жены, с нежностью коснулся её губ. Вздохнул и не спеша повел к дому.