И 8
Шрифт:
– Тут все сука не сходится – пробормотал я, чуть ускоряя шаг.
– Вернее не все сходится. Ты сказал, что этот этаж был посвящен сраному ЗОЖу. И что центром всего этого был здоровенный беговой манеж…
– Ага…
– Вокруг манежа спортивные площадки, а в его середке плавательный бассейн…
– Да. Эта идея сперта Эдитой у сурверов. А те прямо текли от мысли, что пока мир будет пожираться ядерным апокалипсисом, они в легких кроссовочках и в жопоядных лосинчиках будут отжиматься, плавать и бегать в глубокой подземной норке. И ради этой идеи вкладывали миллиарды в разработку и постройку таких площадей в своих убежищах…
– А ты их поимел… ха!
– Что не так?
– Тут… тут почти все переделано. Но стены манежа вижу – если та зеркальная хрень это он… А там вода… и здесь вода… утята серебряные плавают… командир! В общем – я в жопу, конечно… но…
– Охренеть – отозвался я, остановившись у выхода из коридора.
От моих ног начиналась покрытая черным пеплом кровавая лужа с замершими в ней трупами. Мясная каша расползлась метров на двадцать во все стороны, чем-то напоминая подохших от химии и выброшенных на дорогой пляж рыб. Трупы были элитными – это было видно даже сейчас. Длинные ухоженные волосы, идеальные пропорции не менее идеальных тел, та самая матовая кожа на щеках и ягодицах, а вон то отрубленное и плывущее по красной воде лицо удивляет ангельской красотой.
Но мне озадачило не это. Нет. Все пространство вокруг было залито лазурной водой. И повсюду те самые песчаные пляжи с белоснежными зонтами, деревянными шезлонгами и красными большими мячами, что мирно покачивались на водице. Тут же редкие вкрапления полосатых тентов со стоящими под ними белоснежными ящиками для мороженого и различных закусок. Прямо в воде кольцеобразные бары под белыми полотняными шатрами. Полутопленные в воде барные стулья, а за истыканными пулями стойками до сих пор высятся бутылки со спиртным.
И над всем этим – синее низенькое небо с рывками плывущими голографическими облаками.
– Охренеть – повторил я, наступая на голову дохлой девки с идеальным загаром и броником поверх белого купальника – Этот упырок сделал мир в мире…
– А Формоз – тоже в мире под названием планета Земля – добавила стоящая по пояс в воде Ссака, держа на плече такой же как у меня автоматический гранатомет – Подмир в мирке что в мире? Нет… не так…
Двинувшись дальше, я перевел взгляд на виднеющуюся впереди плавно изгибающуюся стену, что с каждым моим шагом все сильнее укрупняла мою тень. Беговой манеж никуда не делся – он был тут же, но его задрапировали зеркалами.
– Сраный принц зеркального королевства – усмехнулся я.
– Именно что зеркального, лид – рассмеялась Ссака и двинулась ко мне – Последний пленник был из приближенных к анусу лидера. И он рассказал, что там за стеной лежит зеркальный лабиринт… много зеркала и дохера золота. Но мы же не будем шариться по углам и тупикам, да?
– До того как дойду до долбанного манежа, хочу…
– Можешь не продолжать, командир – прогрохотал Рэк и, отшвырнул мешающий труп, перепрыгнул стойку бара и рванул к зеркалам. Его десяток с ревом кинулся следом. Почти не отставая бежали и боевые суки Ссаки.
Когда экзы бьют в стену – экзы отскакивают.
Но только если стена настоящая. А в этом мирке фальшивым было все. Даже выдуманные стены выдуманного мирка. Ревущий Рэк рассек огромное зеркальное полотно очередью, следом полетели гранаты, пройдя насквозь и рванув по ту сторону. Дырявое зеркало вспучилось, пошло трещинами, из дыр попер дым. В эту мешанину и врезался орк, проделав пролом и исчезнув внутри. Выстрелы, крики, жалобные мольбы и снова трескучие злые очереди, в то время как в расширяющемся проходи один за другим исчезали остальные.
Выйдя из лазурной водицы, я пересек ухоженный пляж, раздавил крохотный каменный садик и отбросил горшок с мандариновым деревцем. Следующие два моих шага вызвали у песка сдавленный стон. Тот, кто спрятался под песочком у горшков, выставив наружу трубку от маски для ныряния, теперь лежал с перебитой спиной и раздавленной головой. Трус, что вырыл сам себе могилу…
Перепрыгнув очередную полную крови лагуну, я упал на спину ползущего куда-то мужика с рельефной фигурой и перебитыми ногами. Не глядя на свежий труп, подхватил с песка интересную штуку – длинноствольный револьвер с белой резной рукоятью. Хромированная сталь, огромная прицельная мушка, свисающая с рукояти позолоченная хрень… Но калибр впечатлял.
– Патроны есть? – запоздало поинтересовался я у трупа.
– Кха-а-а-а… – ответил тот, выпуская последний воздух из раздавленной груди.
Мертвая рука задергалась, скребя по песку в агонии, а может хотела начертить схему как пройти за патронами, но мне было некогда ждать – я торопился к Монкару.
Хотя… Нет. Я торопился не к Монкару. Я спешил закончить все здесь и подняться наверх – к новой информации и новым срочным делам. Нам удалось вырвать пару ядовитых клыков из тела Управляющей и тем самым опять чуток раскрутить маховик здешней нормальности. Посмотрим к чему это приведет… и насколько широкую дорогу это откроет мне к центру Формоза…
Дымящийся лабиринт встретил меня сквозным проломом и битым зеркальным крошевом. А еще перекрученными тлеющими ковровыми дорожками, что раньше бежали по узким проходам. И снова трупы. И с каждым шагом я начинал смеяться все громче, ведь у моих ног лежала хорошо вооруженная элита. Легкие экзоскелеты гражданские и военные, гранатометы, пулеметы, громоздкие длинные игстрелы, гранаты всех типов на залитых кровью разгрузках – все это умная электроника Гадюки вычленяла из хаоса вокруг и подсвечивала. Если бы Монкар бросил все свои силы в атаку в самом начале – до того, как я добрался до Папы Кванта – у него были бы все шансы покончить с нами. Одна решительная атака в лоб двумя третями тяжелых пехотинцев, плюс зайти остатками с флангов, как он уже жиденько пытался… и, быть может, этот пляжный тропический этаж остался бы нетронутым. Вот только здешний диктатор побоялся… и предпочел не бросать лучшие свои силы в бой, а придержать их вокруг себя – в надежде, что если и случится осада, то ненадолго, ведь системная ведьма уже предупреждена…
Отбрасывая со своего пути стальные рамы с крошевом зеркал, я пересек не меньше шести бывших запутанных проходов и… опять вышел на открытое и более чем знакомое пространство.
Еще одно максимально святое место для всех, кто поклонялся гению Эдиты.
Одна из внутренних дорожек бегового манежа осталась нетронутой. Широкая, закольцованная, с чистеньким дорогим покрытием зеленого цвета и синей окантовкой. Профессиональное покрытие из тех, что поглощает не только негативную для ног негативную нагрузку, но и мы херовые мысли о надоевшем супруге… так вроде звучало в той рекламе? Над дорожкой часто висели экраны и обычные плакаты. И на каждом читались такие знакомые старые лозунги…