И 3
Шрифт:
Долгий недовольный рев заставил рубщиков нервно попятиться назад. Забыв о спятившем друиде в личине муравейника, я сделал шаг вперед и с недоумением улыбнулся:
– Кто-то сказал идти назад?
– Нет, сеньор — испуганно проблеял Гонсалес и замахал рубщикам, призывая вернуться к работе.
Каппа суровым взглядом помог Хорхе вытащить труп из-под колес, и мы двинулись дальше.
Что интересно, смелей всех выглядели пошедшие с нами бледнокожие сурверы. Они были настолько наркотически обдолбаны пьянящим новым миром, то у них почти напрочь отрезало страх. Они рубили и глазели, рубили и вдыхали ароматы, рубили и мотали головами от избытка чувств. И даже при реве воспетого всеми недоумками округи дракона, у сурверов начали нездорово блестеть глаза. Уверен, что сожри он их и они будут столь же завороженно глядеть на его пищевод, заранее представляя, насколько восхитительно будет выглядеть кишечник… Что это? Говно дракона? Потрясающе!
– Тут говно! — с радостным удивлением заорал дочерна загорелый рубщик — Гора говна-а-а!
– Вашу мать… вспомни о дерьме и оно полезет… — пробормотал я, выбираясь обратно — Каппа… научи не орать дебилов.
– Есть! О…
Ну да… понятно почему проняло даже истово культивирующего холодную невозмутимую отстраненность мечника. Понятно почему заорал рубщик, а остальные отвесили челюсти и смотрели… вверх.
– Отмена приказа — буркнул я, глядя на то, что лежало сразу за прорубленным сквозь лианный полог проходом.
Не гора, но холм. Три метра с небольшим. Цвет черный. Торчащие в разные стороны сломанные кости и дикая вонь явственно говорили, что хозяин говна презирает вегетарианство. А вот пантер и свиней любит. Как основное блюдо. Ну и гоблинов в качестве редкого десертного лакомства. Отведя взор от черепа забитого черным дерьмом, я приказал:
– Меняем направление. К реке. Напрямую. Каппа, Ссака… по экзам. Тут похоже все по-настоящему… такое не подделаешь…
Через пятьдесят метров, когда и без того влажный от испарений воздух стал чуть ли не жидким из-за дохнувшей на нас реки, мы оказались в начале спуска, где обнаружили здоровенный пролом в мелких прибрежных зарослях. Устланная вдавленными в глиняно-каменистую почву стволами сплющенных молодых стволов, просека вела до самой реки. Ну да… даже драконам надо пить. Вот только пролом странноват… оглянувшись, я глянул на два могучих дерева, от которых начинался этот проход, что, несомненно, был буквально продавлен, проломлен сквозь препятствия. Некоторые деревья были вырваны и отброшены. А они весят немало… Поглядев на зависшие в лианах стволы с забитыми землей корнями, я двинулся дальше, следуя за спешащим к реке отрядом.
– Плот! Небольшой! — оповестил идущий впереди Каппа — Шалаш. Глиняный очаг. Пусто. Какая-то сумка.
– Это того ушлепка — ответила за меня Ссака — Который первый воин племени, что украл девку и погнал по бездорожью. Ублюдок! Она ему не дала — а он ее кошмарить начал! Таким надо яйца кислотой выжигать! По капле! И чтобы она капала ему на подбородок — и только затем стекала к яйцам!
– Уняться! — зло рыкнул я, снова останавливаясь и смотря сначала на поваленные, затем на вдавленные в землю, а потом уже на вырванные и выброшенные стволы. Опустив взгляд ниже, задумчиво оглядел островки цветов, привольно растущих на получившей солнечный свет земле.
– Мы у реки!
– Плот — коротко произнес я — Запаса батарей не жалеть, упор на быстроту, а не на тишину. Сержант! Плот должен выдержать нас с запасом!
– Выполняем, лид — доложил мечник и тут же рявкнул на обессиленно упавших рубщиков — Жопы вверх! Мачете в лапы! Вырубить все вокруг тех трех деревьев! Пошли! Пошли! Пошли!
– Хотите быть сожранными и высранными? — поддержала его Ссака, тяжело ступая в старом экзоскелете — Видели те кучи говна?! Эта тварь сожрет ваши тела и высрет ваши кости и души!
– Он темный бог? — вопросил в пространство Гонсалес, замахиваясь топором — Но разве боги срут?
– А вот и критическое мышление — одобрительно оскалился я.
Присев, сорвал несколько цветов, покрутил их в стальных пальцах и отбросил вместе с севшей на цветок басовито гудящей пчелой. Глянув на приступивших к работе, метнулся к ближайшему дереву, оглядел его, шагнул к следующему. Потратив пару минут на изучение деревьев вокруг просеки, вернулся к ее началу — к обнаруженной нами куче говна. Остановившись там, покрутился, огляделся, а затем с размаху воткнул руку в черную склизкую кучу и, вытащив то, что попалось, тоже изучил. Стряхнув большую часть, побежал обратно к реке. Там, не говоря ни слова, поболтал рукой в мутной теплой воде, не обращая внимания на кинувшихся ко мне зубастых рыбешек, что жадно начали хватать ошметки дерьма, мелкие кости, зубы и клыки. Много клыков. Развернувшись, я отступил, чтобы не получить по голове падающим деревом. Вырвав у одного из хапающих ртом воздух рубщиков топор, шагнул к другому дереву с подходящим стволом. Ударил несильно — чтобы не сломать рукоять.
– Командир… — голос Ссаки прозвучал из внешних динамиков и прозвучал со смешком. Она явно видела состояние гоблинов, чтобы запредельно впечатлены размерами найденной нами кучи — Ты…
– Говори.
– Тебя так впечатлила куча дерьма?
– Дерьмо всегда впечатляет.
– Говорят, что о человеке многое можно сказать по тому, чем он срет — заметила наемница — Хотя там явно не человек срал… разве что копил всю жизнь… а может там целое племя постаралось? Устроили общий сральник… вождь присел последним — на вершине. Король горы и все такое…
Я не обрывал ее. Тут она права — слыша уверенную спокойную речь старших, рубщики заметно успокоились, перестали заполошно озираться и наконец-то начали нормально рубить. Поэтому я поддержал разговор. Отбросив в сторону пару ветвей, зашел с другой стороны, рубанул и только затем сказал:
– Тут нет людей, Ссака. Нигде. Только звери и гоблины.
– Ну да… ты всегда так говоришь. Гоблины, гоблины… то есть мы не люди?
– Нет.
– Почему? В чем разница?
– Потому что человек это тот, кто ходит гордо. Хозяин своих земель, своей судьбы. Он без страха смотрит в небо. А гоблины… это те, кто вечно двигаются перебежками. Всю жизнь — перебежками. Они постоянно испугано озираются, держатся сумрака, открытое небо их пугает, и они предпочитают жить в сумраке — где их не видит грозная системная мать. Так кто мы, Ссака? Гоблины или люди?
– Пожалуй, что гоблины — после короткой паузы произнесла Ссака — Пугливые обитатели джунглей. Если система пошлет сюда пару летучих отрядов и один тяжелый транспортник с шагоходами… нам крышка. Но ведь и обычным людям конец от такого настанет… Так в чем разница между нами?
– А разве за настоящими людьми будет охотиться созданная ими же машина? Они хозяева машины. Они включают и выключают ее когда захотят. И она чистит им ботинки — ответил я.
– Так это так? Над машиной кто-то есть, лид?
– Не знаю — проворчал я — Я все еще не знаю…
– Но если они есть? Люди над машиной… если они есть?
– То что?
– То получается мы гоблины идем против людей? Против тех, кто где-то там шагает гордо и без страха смотрит в ясное синее небо?
– Не знаю — повторил я — А если так — проблема?
– Не-а… Не проблема — уверенно ответила Ссака — Всегда ненавидела тех, кто считал себя выше меня. Я не про боевые умения, а скажем про внешность с сиськами изнеженными, жизнь на небесных островах… Да кому вообще нужны эти сиськи с нежной кожей?