Чтение онлайн

– Мы пришли за собакой, – сказало привидение.

Пока губернатора волокли с поля боя, у него содрались корочки на исцарапанных ягодицах. Телохранители втолкнули Артемуса в машину, а на заду его штанов цвета хаки уже, подобно стигматам, проступило написанное кровью слово ПОЗОР. Может, Вилли Васкес-Вашингтон и заметил, но ничего не сказал. Агенты ФОП впихнули их с губернатором на заднее сиденье, сами запрыгнули на переднее, заперли двери и по рации вызвали вертолет и медицинскую помощь.

Машина направилась на базу. Потрясенный Дик Артемус выглядел точно выжатый лимон, его серебристая шевелюра походила на разметанное смерчем гнездо. Он вжался в сиденье, а Вилли Васкес-Вашингтон сидел, будто кол проглотил, с горячечным изумлением на лице.

– Иисусе спаситель! – сказал он. – Ты видел?

– Вилли?

– Как этих несчастных мудаков…

– Вилли!

– Да-а?

– Меня здесь не было. И тебя здесь не было. – Губернатор положил влажную руку ему на колено. – Договорились?

Вице-председатель Комитета по ассигнованиям задумчиво потер подбородок. Другой рукой он нажал кнопку висевшей на шее фотокамеры, включив автоматическую перемотку пленки. Гудение осиного роя не встревожило бы губернатора сильнее. Он с тоской посмотрел на камеру.

– Ты снимал, да?

– Целую пленку отснял, – кивнул Вилли.

– Цветная или черно-белая?

– Конечно, цветная.

Дик Артемус уставился перед собой. В этот момент из-за пальм на дорогу выскочил белохвостый олень. Агент за рулем придавил акселератор и уверенно обогнул животное.

– Ловко! – одобрил Вилли Васкес-Вашингтон, подпрыгнув на сиденье.

Губернатор даже не вздрогнул и не моргнул.

– Вилли, – устало сказал он.

– Да-а?

– Чего ты хочешь?

Твилли Спри бросился вслед Макгуину, но Клинтон Тайри перехватил его и, прижав к земле, прошептал в ухо:

– Пусть это произойдет, сынок.

В голосе звучало пугающее спокойствие, и Твилли наконец понял, что этого человека поддерживала неистребимая вера: в итоге Природа уравняет счет и все расставит по местам.

Пес умчался, и они наблюдали за действиями растревоженного носорога. Зверь взбежал до середины склона, потом развернулся к отряду охотников, рассеянному паникой. С холма трагическая развязка представлялась со странной, будто в замедленной съемке, неизбежностью: два идиота, находясь друг у друга на линии огня, размахивают винтовками, когда загнанный носорог пытается проскочить между ними. Грянули выстрелы, и, казалось, Клэпли со Стоутом сумели-таки уложить друг друга безмозглым перекрестным огнем.

Но потом Сцинк и Твилли с изумлением увидели, что оба пытаются подняться на колени. Напарники даже меньше удивились, когда носорог опять развернулся и предпринял атаку в спину стрелкам.

– Скажи «спокойной ночи», красавчик, – выдохнул Сцинк.

Клэпли бестолково шарил в траве, когда носорог на полном ходу подцепил его рогом. Пронзительный крик вознесся по склону, перемешиваясь с карканьем сварливых ворон. Подобно лягушке на остроге, Клэпли неистово пытался сдернуть себя с рога (который при длине в сорок девять сантиметров поистине мог считаться отменным призом). Животное на бегу яростно мотало головой, трепля пронзенного врага.

Носорог мчался прямо на Палмера Стоута, раненого, с заторможенными рефлексами и разбитой в куски винтовкой. Стоут судорожно замахал пухлой рукой в надежде отпугнуть зверя (который, как потом заметил Сцинк, Стоута вообще не видел, поскольку у него на морде назойливо болталось проткнутое тело Клэпли). Спасаясь от кусавшего за ноги пса, носорог двумя с четвертью тоннами веса расплющил Стоута без всяких усилий, точно грузовик с пивом.

Твилли и Сцинк спустились с холма, когда животное выдохлось и укатила раскрашенная под зебру машина с губернатором и его охраной. Один проводник, съежившийся, как броненосец, лежал на земле. Сцинк проверил, как он, а Твилли пошел для проформы осмотреть месиво из Палмера Стоута. Открытые глаза лоббиста были устремлены в какую-то недостижимую бесконечность. Они напомнили Твилли стекляшки, что он выковыривал из чучел.

Изнуренный носорог вернулся в тень дуба и рухнул на колени. Сцинк и Твилли с тридцати ярдов слышали его хрипы и видели пар, поднимавшийся над толстой шкурой. С громадной морды, похожей на нос корабля, безвольно свисало изуродованное тело Роберта Клэпли.

– А что собака? – спросил Сцинк.

Когда бронированное чудище прекратило игру в догонялки, оно наскучило Макгуину, и пес вынюхал новое озорство. Дерево. На нем сидел человек! Пес решительно расположился под высоким дубом и зашелся в припадке лая, время от времени перемежавшегося прыжками.

– Эй, наверху! Вы в порядке?

– Почти. Кто вы такие? – ответил второй проводник, одетый как механик.

– Никто. Пришли за собакой.

– Так это ваша? Видели, что она натворила? – Человек в ветвях был крайне расстроен. – Видели, какую хренову кутерьму устроил этот ваш чертов пес?

– Знаю, знаю. Он очень плохо себя вел.

Твилли свистнул приглашение к обеду. Макгуин потерял ощущение времени, но чувствовал, что обедать пора. Грустно понурив голову и поджав хвост, он с привычно покаянным видом бочком подошел к Твилли, и тот крепко ухватил поводок. Он не хотел, чтобы пес увидел, что произошло с его бывшим хозяином.

Подошедший Сцинк обрадованно стиснул Макгуина в медвежьих объятиях. Пес ухватил косу в его бороде и потянул. Сцинк захихикал как школьник.

– Пора уходить, – сказал Твилли.

– Нет, сынок. Пока нет. – Сцинк поднялся, вынул «кольт» и уверенно двинулся к носорогу.

– Вы что? – крикнул Твилли. В суматохе он оставил винтовку на холме. – Не надо!

Сцинк приближался к носорогу, а с дерева спросили:

– Вы что, спятили?

– Помолчи, – ответил бывший губернатор Флориды.