Хваткий мой
Шрифт:
Все знает тайган.
Ничего не упустит.
На сей раз ехали споро, особо задерживаться некогда было.
Хозяин, чувствовалось, не одобрит сегодня никакой посторонней помехи.
Сбоку подуло прохладой.
Лошадь и собака ощутили ветерок раньше человека.
Только метнулся ветерок из-за бугорка, сразу и почуяли, как идёт он поверху травостоя, касаясь каждой травинки, разгоняя по всей дороге приятные и дурные запахи, что застоялись до его прилёта.
Запахи до того пряные, густые – растекаются, слабеют и наконец растворяются в воздухе.
Тайган приостановился, подставил морду ветерку.
Правая ноздря у собаки ничего не чувствовала, это после того, как хозяин обжёг ему пуговку носа – обычай говорит: такая собака уже не может сбеситься.
Оттого тайган подставлял морду ветру так, чтобы волна его била целиком по левой ноздре.
Прохладным живым существом проносится ветерок, проникая в мозг тайгана, сообщая через разные запахи столько интересного!
Вот запахи горных цветов, трав и кустарников.
Вот другой запах: где-то недалеко спрятался пернатый.
А это вот заяц.
Какой заманивающий запах!
Свежий!
От очень близкого места идёт.
Стоит побежать – в несколько прыжков настигнешь заиньку.
Тайгану уже не хочется разбираться дальше в остальных запахах, хочется помчаться, отыскивать зайца, который где-то тут так близко.
Как быть?
Побежать можно?
Обернулся, посмотрел на хозяина.
Хочется, чтобы издал привычный клик:
– "Айт! Уйт! Тувайт!"
Но хозяину сейчас не до тайгана.
Без слова хозяина он не может охотиться, нет-нет.
Скорым бегом лошадь может унести хозяина далеко.
А вдруг они свернут совсем в другую сторону, куда тайгану потом не добежать?
Нет, без хозяина оставаться тут нельзя.
Лучше двигаться за ним, не надо отставать.
А вдруг впереди по дороге попадётся другой заяц?
3
…Подъехал к дому лесник Кончой, и, как назло, никто не вышел ему навстречу.
– Забываются обычаи, – говорит он. – Всевышний нас прости!
Кончою пришлось спешиваться самому, с птицей за пазухой это было неудобно.
Потом одной рукой пришлось привязывать каурого к коновязи.
Поспешил Кончой в родной дом, но у порога приостановился и крикнул:
– Эй, Сайкал! – позвал он жену. – Выходи-ка сюда, живо!
Осторожно вытащил тынара из-за пазухи, снял тебетей с головы и опустил в него птицу.
Держал, не давая глазам птицы видеть, ушам слышать.
Старая жена вышла не сразу, ну, а уж как появилась в дверях, вовсе перепугалась.
– Ой, что с тобой? – говорит жена. – Стряслось что, почему стоишь за порогом с непокрытой головой?
– Радуйся, старая! – гаркнул тут лесник. – И не расспрашивай, а лучше вынеси-ка из дому воды в пиале.
Поторопись, поторопись…
И пусть никто пока из дома не выходит.
Скажи ребятне, пусть сидят дома, вот.
– А что такое?.. – догадалась Сайкал. – Кто?
– Ишь, любопытство её разбирает… – одёрнул Кончой жену. – И пепел рассеять на воду не забудь.
–Нашёл игрушку, – огрызнулась Сайкал, но все же отправилась выполнять наставления, соответствующие обычаю. – Точно соколёнок?
Вот изведёшь его до смерти, будешь тогда кровью птицы запятнанным.
Молодой тынар слышит эти разные по высоте и тону речи людей.
Кругляшки-глаза его опять теряют белый свет тёплого солнца.
Он вновь испытывает чувство большого страха.
На пороге появляется Сайкал с белой пиалой; на донышке там плескалась вода, а на поверхности воды расплылась щепотка пепла.
– Давай-ка сюда пиалу, – говорит ей Кончой. – Не смотри, на сокола нельзя смотреть пристально…
Лучше уйди, дома ещё есть кто?
Сайкал не ответила.
Он трижды обводит пиалой круг над тебетеем, под которым держит птицу:
– Тебя, соколёнок, Всевышний подарил мне наудачу! – шепчет Кончой с нескрываемой радостью в голосе. – Служи, хваткий мой, ты мне! Во имя Всевышнего! Аминь!
Затем подносит воду поближе к губам старушке и ждёт, чтобы и она пожелала удачи.
Сайкал нечего было сказать:
– "Суф! Суф!" – говорит она, и, беря пиалу из рук мужа, проходит два шага вперёд, а там веером выплёскивает воду в сторону востока6.
– Теперь родненького соколёнка приглашаю на тёр7, – говорит Кончой и перешагивает через порог.
– Нашлось старому занятие, – бормочет недовольным голосом Сайкал, ожидая за дверью, пока муж выйдет обратно.
Если она пойдёт навстречу мужу с пустой немытой пиалой, он заругает – плохой знак – сокол выйдет бездарным.
Через некоторое время появляется Кончой.
– Сияет! – говорит жена снисходительно и нежно. – И впрямь будто маленький!
– Хорошо, что детей дома не оказалось, – говорит Кончой и направляется к старому дому.
Сайкал замечает, что муж прихватил кожаный мешочек: вон, слева под мышкой.
Старый дом в их дворе – с низким потолком, плоской крышей, земляным полом – совсем в запустенье.
Уже который год в нём никто не живёт.
В двухкомнатном строении нет даже оконных стёкол.
Некогда разбитые стекла не удосужились заменить.
Вместо этого в прошлом году старший сын Кончоя прибил решётки, чтобы внутрь дома не лазали кошки или собаки.