Хундертауэр
Шрифт:
— Так бы сразу, — успокоился Вово.
— Ну, допустим, таран у них вот-вот развалится, — в голосе Тайвора прорезались тонкие, острые льдинки. — И пока притащат следующий — имеем некоторую передышку. Помешать сможем?
Взгляды всей компании обратились на друида.
— Никак, — коротко ответствовал Зембус. — Магия иссякла, а отсыпаться некогда. Да и не докричусь отсюда до леса…
— Можно подземным ходом за стену выбраться и оттуда помешать, — подсказал Вово. — Мы с Чумпом шли одним тоннелем, но есть наверняка и в другие стороны. Я б сходил, дал по шеям. Потом вернулся бы…
— Ерунду городите, — равнодушно сообщил Чумп, появившийся из-за спины гобольда. В руках у него был притащенный Хастредом арбалет. — Ну, побьются в ворота, разобьют таран, пойдут в обход. Я в такой замок на раз через окно пролезу — да я и пролезал, Вово свидетель. Это ж не рубеж обороны, а поселение для местной знати… Гзуры, с поправкой на неумение, пролезут на раз-два.
— Гномов куда дел? — нахмурился генерал.
— Вот сумка. Остальное там лежит, пахнет. А зачем они тебе сейчас? Торговаться? Так гзурам они задаром не нужны, не их размерчик.
— Остается башня? — вернул всех на землю Тайвор. — Сколько там продержимся?
— Пока не подпалят, — генерал хмыкнул, припомнив, как совсем недавно долбился в башенную дверь Хайн. — Да и то, уйти в подземелье — и огонь не страшен. Неужто снова выкрутимся, а, Тай?
— Нет, — в голосе орквуда не было ни страха, ни сожаления. — Дубиной ты жил, Панк, дубиной и поляжешь. Полторы сотни отборных бойцов. Луки, арбалеты. Двадцать к одному? Не смеши мои портянки. И не такие, как мы, герои складывались.
— А я не герой к тому же, — добавил Чумп — для пущего, видимо, драматизма. — Мне моих двадцать подайте, пожалуйста, спящими, безоружными и спиной повернутыми.
— Отдавайтэ вождя, дэти шакала и хромой кобылы!
— Эх, попробую напоследок, — Тайвор выхватил у Чумпа арбалет и в три прыжка взлетел по лестнице на стену. — Воины! Я здесь, с вами!
Ропот под стеной мигом утих.
— Воины мои! — орквуд воздел одну руку, скрывая вторую, вооруженную, за зубцом. — Я ваш вождь! Вы сами признали меня и пошли за мной! Обманул ли я ваши ожидания?
— Пока нэт, — осторожно прорезал тишину одинокий голос. — А что, собираэшься, да?..
— Я ваш вождь, и я говорю вам: ваши враги не здесь! Я поведу вас дальше на юг. Там мы настигнем того, кто истинно…
— Слюшай, да, нэ гони! — призвал все тот же голос, заметно посуровевший. — Пойдем куда скажэшь, а только для начала возьмем башка окаянный гоблин!
Тайвор сокрушенно вздохнул.
— Вот тут генерал Панк говорит: харизма, харизма… А я ему — знаете, что? Точный, говорю, расчет — вот наш выбор!
Выметнул руку с арбалетом из-за зубца и выпалил, оборвав на полуслове очередное выступление говорливого гзура.
— Так будет со всяким, кто… — возвысил голос Тайвор. — А, сволочи, не буду вас больше спасать!
И стремительно присел, скрываясь за зубцом от плотного ливня стрел, болтов и даже дротиков, хлынувшего с улицы. Металл задребезжал о камень, пара дюжин снарядов прошла над и между зубцами, чтобы на излете осыпаться во двор или срикошетить от башни. Орквуд оскалил зубы, двинул плечами — дескать, попробовать-то надо было! Генерал снизу хмыкнул одобрительно: попытка не пытка.
— А в чем расчет-то был? — полюбопытствовал Чумп.
— А пристрелил того единственного, кто голос подал, — невозмутимо пояснил Тайвор. — Он мне давно не нравился! Спал и видел себя в кепке вождя. Так бы он их построил, да и повел, и положили бы нас ни за хрен амфибий. А теперь пусть повыбирают себе нового лидера, подерутся, головы поломают… себе и друг другу… нам все легче. А, кстати!
Сдернул с украшенной сотнями косичек-дредов головы красную авторитетную кепку и через плечо запустил ее на улицу.
— Так-то лучше. Никогда мне их мода не нравилась!
Таран опять гулко врезался в ворота, сотряс их, и Хайн, заводясь, запустил в груди свою рокоталку. Неторопливо снял с плеча кистень, выбрал местечко сбоку от ворот и с той же вальяжной неспешностью принялся раскручивать оружие.
— Хайн, — окликнул его генерал, пристраиваясь по другую сторону ворот. — Ты уж это… извини, что так оно все криво срастается. Вроде ж научить должен был, а Стремгод его знает, успею ли.
— Да чего там, — отозвался горец стеснительно. — Успеешь. Однако ж ты правда храбрец редкий! Я как эту рожу увидел с угольями заместо глаз, — кивком обозначил примостившегося на стене Тайвора, — так мне чуть скверно не сталось! А ты с ним как с родным.
— С мое поживешь — и не с такими ручкаться научишься.
Удар. Ворота пошли ходуном. Засов треснул по всей длине.
— Если это кого-то интересует, в башне сейчас такое творится… — сильно побледневший Зембус потряс головой, словно разгоняя наседающих призраков.
— Я давно чую, — кивнул с верхотуры Тайвор. — Та еще магия. На крови, гзуром буду.
— Опять будешь? — уточнил генерал дотошно. — Так бы и сказал, что понравилось!
— Впервые. То вождем был, а то гзуром обычным. Две большие разницы!
— А в чем разница-то?
— У обычных кепка без подкладки.
Удар. Ворота качнулись в глубину, засов прогнулся, в щель между створками на миг стали видны разъяренные гзурские рожи; затем засов последним усилием хорошего дерева распрямился, снова схлопнув створки.
Кижинга вытянул из ножен катану, переложил ее в левую руку, правой принял рукоять чуть ниже. Левой рукой он владел нимало не хуже, да и врагов она озадачивает порой крепко. Чумп, пристроившийся за его плечом, расстегнул позаимствованную у гнома сумку, заглянул в нее, и на физиономию его наползла недобрая ухмылочка.