Хулиганка и бунтарь
Шрифт:
— Не переживай, я позабочусь о том, чтобы тебе ничего не досталось, — рассеянно заметила Настя, отбирая у Хордина букет.
Ася, напевая, продолжила наводить марафет. В школе она учила немецкий, но очень любила петь на исковерканном английском:
— Лец ком тогезер
Ригхт нов,
Ох ех,
Ин свет хармони…[59]
От непереносимого «удовольствия» Настя скрипела зубами. Андрей тщетно пытался разрядить обстановку:
— Настюш, отлично выглядишь.
— Я просто накрасилась.
— Это она, чтоб на моём фоне слишком бледной не казаться, — вмешалась Ася.
— Зато ты из-за злоупотребления косметикой быстрее состаришься, — отбила Настя, наполняя вазу водой.
— Лучше быть красивой сейчас, а не в старости.
— Лучше быть умной, чем красивой, а ум ты себе не нарисуешь.
— Если ты такая умная, что ж ты со мной, дурой, живёшь? — с сомнением улыбнулась Ася.
— Не волнуйся, это ненадолго.
— Да будь у тебя хоть немного ума, ты бы давно продала отцовские стволы и купила себе квартиру.
Не стерпев посягательства на святое, Настя резко обернулась.
— Да я лучше тебя продам!
— Девчата, может, чаю? — Андрей снова попробовал толкнуть в дело свой торт.
— «Отойди от меня, сатана! Ты мне соблазн!»[60] — прошипела Ася и умчалась вон.
— Истеричка, — удовлетворённо пробормотала Настя, утопив букет в вазе. — Молодец, Хордин. Пошли чай пить.
— Настюш, я хотел тебя с праздником поздравить. — Андрей засмущался и быстро вручил ей валентинку.
— Ага… — Настя не глядя сунула открытку в карман. — Только у нас розетка, в которую чайник включается, оторвалась. Хордин, подшамань.
— Хоккей, — вздохнул Андрей и пошёл за инструментами.
— Андрюх, ты ведь уже подписывал сегодня валентинку.
— Это как бы… для другой девушки, — честно ответил Хордин.
— Так ты у нас ещё и Казанова? — удивился Витомир.
— Да нет, просто Настя — моя официальная девушка, а люблю я на самом деле другую.
— Её сестричку, да?
— Нет, к Асе у меня другие чувства, не такие возвышенные. Я люблю Катю.
— Понятно. Хочешь Асю, любишь Катю, а встречаешься с Настей, — рассудил Витя. — Как-то запущенно у тебя всё, Андрюха.
— Причём особая запущенность наблюдается с Катей. Мы с ней даже не друзья. Так — переписываемся иногда да по телефону общаемся.
— Хордин, твоя любовь в удалённом режиме — это всё фигня, древний формат отношений. Будь мужиком, меняй ситуацию под себя.
— Я понимаю, но у нас не получается часто видеться, — сознался Андрей. — Я бы рад, но она почти всегда занята. А ещё она говорит, что я… скучный.
— А она-то сама что из себя представляет?
— Катя? Она особенная. Очень умная, начитанная, ироничная…
Витомир свёл брови к переносице.
— Что-то пока ни одного достоинства не вижу.
— Я уже полчаса сижу, не знаю, что бы ей такого написать. Её вообще очень сложно удивить… Слушай, Вить. Может, у тебя есть какие-нибудь небанальные стихи?
— У меня все стихи небанальные.
— А где их можно почитать?
— Посмотри в «Моих тугаментах». Файл называется «Моя нетленка».
Хордин уткнулся в компьютер Витомира.
— Богиня, тебе место в небесах,
А мне — промеж твоих красивых ног…
— Ты поищи, там и поскладнее есть.
— Я люблю тебя, малыш,
Так как ты со мною спишь, — напряжённо прочитал Андрей. — Спасибо, Вить, я лучше сам…
— Тебе что, не понравилось? — оскорбился непризнанный поэт.
— Боюсь, это не понравится Кате.
На другой день Хордин позвонил Кате Хетцер.
— Катюш, мы можем сегодня увидеться? У меня для тебя валентинка.
— Когда будет бриллиантовое колье, тогда и увидимся.
— Ты всё шутишь, Кать?
— Конечно, шучу — я украшения терпеть не могу.
— Ты мне так и не перезвонила, — напомнил Андрей.
— Не было времени.
— Или желания?
— Или желания, — согласилась Катя.
— Я скучал.
— Бездарно врёшь.
— Неправда. Я бездарно правдив…
— Хордин, откуда столько романтизма? Ты на работе давно не был?
— Сегодня был, — ответил тот. — Но я абстрагируюсь, чтобы не сойти с ума.