Чтение онлайн

... Наступила весна. Свежим мохом покрылись бугорки и прогалинки. Еловые лапы украсились тёмно-красными свечками. Тут и там из земли повыскакивали белые стрелки ландышей.

Бориска бродил по лесным тропинкам, заглядывал на полянки. Мечтал встретить Велию, пожаловаться, что трубка её одних уродцев выдувает.

Неожиданно на лесную опушку выкатился заяц. Повращал испуганно глазами, понюхал воздух и стремглав ускакал в чащу — только его и видели.

Потом Бориска заметил рыжую белку на сосне. Обняла она лапками ствол, будто боится упасть с дерева. Свои заботы у белки. На Бориску не обращает внимания — держит крепко сосну. Но вдруг насторожилась. Повернула мордочку вниз на дупло. Оттуда раздался какой-то писк: бельчата, что ли, зашевелились. Метнулась белка стрелой к дуплу — длинная, как сосулька.

Вышел Бориска к лесному озеру.' На блестящую, как зеркало, голубую гладь падали зелёные тени деревьев. Лёгкий дымок поднялся над водой. Радугой в нём окунулись солнечные лучи.

Тишина. Только шорох доносится из голубой глубины. Наверное, шевелятся там в толще воды рыбы, раки и прочая пучеглазая живность.

Вдруг стая диких лебедей с шумом опустилась на озеро. Разметала широкими крыльями неподвижную гладь, подняла миллиарды прозрачных брызг. Покружились лебеди, погоготали и уселись на воду, величественно выгнув длинные шеи. Стало озеро белым, словно сугробы снега на него намело...

Задумчивым вернулся Бориска домой. Ни с матерью, ни с отцом словом не перекинулся. Спрятался за печкой в угол, уставился неподвижным взглядом куда-то вдаль и долго так просидел молча.

Утром вместо гуты снова пошёл в лес. Решил забраться подальше. Поискать волшебницу там. Долго-долго шёл по тропинкам. Потом тропинки кончились, и он стал пробираться по буреломам.

Совсем в темноту забрался. Высоченные деревья закрыли солнце, длинными ветками переплели дорогу. Гудит по вершинам ветер, раскачивает могучие стволы. Стонут они, угрюмые, жалуются.

Но что это?

За спиной у Бориски вдруг раздался хруст и сопенье. Он быстро повернулся. И увидел.

Увидел, как из вороха прошлогодних листьев поднимается что-то мохнатое, тёмное. Поднимается, лениво кряхтя и отряхиваясь. Медведь!

Бориска от страха оцепенел, не в силах ни крикнуть, ни двинуться с места.

Тем временем медведь выкарабкался из берлоги. Отряхнулся. Встал на задние лапы.

Потянулся. Зажмурился. И сладко-сладко зевнул, показывая нежную розовую пасть. Потом оглядел мальчика своими маленькими сонными глазками, фыркнул и побрёл прочь.

... Опять ни с чем вернулся Бориска. Дядька встретил его упрёком:

— Ты где пропадаешь? Рабочий день давно начался.

— В лесу был, — ответил Бориска. — Между прочим, живого медведя видел. Он совсем не такой, как твой из стекла.

— А какой?

— Голову выше держит. Лапы у него короче, а нос длиннее.

— Вот и попробуй сделать такого.

Дядька Михайла помог племяннику раздуть каплю из бурого стекла. А Бориска сам уж у этой капли щипчиками лапки да голову вылепил — точную копию своего лесного знакомца сделал.

Увидели мастера и порадовались:

— Ну, парень, пошли, кажется, у тебя дела.

Бориска тоже остался доволен:

— Попробую теперь белку сделать! Попробовал. И снова получилась занятная фигурка: вытянутая как сосулька.

Для того чтобы зайку из стекла выдуть, Бориска трижды набирал капли: одну побольше — для туловища, вторую поменьше — для головы и третью совсем маленькую — для хвостика.

День за днём всё меньше становилось осколков в Бориски-ном «ведре науки». Теперь он реже сбивал со своей трубки неудачные капли стекла. И всё больше накапливалось в Борискином шкафу смешных фигурок птиц и животных, похожих на тех, что он видел в лесу.

Собрался целый зверинец из стекла.

Но вот как-то попробовал мальчишка изготовить хрустальный кубок в виде дракона. Мудрил-мудрил. Опять полное ведро осколков насорил. А кубка не вышло.

— Хотел бы я побывать в тех лесах, где драконы водятся, — сказал Бориска.

— Ну что ты! Разве тебе в школе не говорили, что драконов выдумали?

— Говорили... Только зачем это понадобилось?

Дядька Михайла замялся, не знал, что ответить.

— Наверное, для того, чтобы изобразить зло.

Стеклодув отошёл от Бориски, направился было к печи за каплей стекла. Но, подумав, снова вернулся к племяннику.

— Для чего это тебе захотелось с драконом встречаться?

— Да так. Хотел посмотреть, как он выглядит, — уклончиво ответил Бориска.

Но дядька был проницательным человеком. Увидев в «ведре науки» новых бесформенных уродцев, он понял, что за мысли донимают его ученика.

— Тебе, дружок, ещё фантазии не хватает, чтобы изобразить из стекла зло или добро, бурю или солнечный день. Пока ты работаешь только как фотограф: видишь зайца — выдуваешь зайца, видишь сосульку — делаешь сосульку. Ну, скажи, например, как бы ты вылепил хрустальный ветер?

Ученик молчал. Действительно, как его изобразить, — ни головы у ветра нет, ни хвоста, ни рук. Дует он — листья на деревьях трепещут, трава к земле прижимается. Человек на ветру вперёд наклоняется, нос в воротник прячет.

Нет, Бориска не знал, как это можно всё изобразить. Не мог додуматься. Видно, таланта у него на это не хватает. Другие стеклодувы, порой, такие хрустальные штучки мастерили, что ни с чем виденным не сравнишь. А красиво получалось.

И приуныл парнишка. Не век же ему одних зверей выдувать. Кажется, уже пришла пора и для настоящих работ. А у него только на баловство да на игрушки уменья хватает. И трубка не помогает.