Чтение онлайн

…Никакого смысла ждать дальше больше нет. Только что неподвижная фигура – девяносто килограммов брони и мускулов – внезапно взрывается в стремительной атаке. Удар снизу в горло – почти смертельный, чтобы заставить противника поверить… и, просто продолжая движение, – шестопером в колено, сбоку. Этот прием не подводил ее еще никогда.

…Госпожа инструктор успевает понять, что происходит нечто странное. Мальчишка опять размазывается, уплывает из поля ее зрения куда-то вбок. Уже понимая, что все кончено, она пытается повернуть шест, но внутри его стальной трубы – тяжелый подвижный цилиндр, умножающий силу удара, он уже ушел в другой конец и не дает повернуть вдруг словно ожившее… нет, уже скорее взбесившееся оружие – какая-то совершенно необъяснимая сила подхватывает госпожу инструктора, несет… несет… несет…

…Сперва она слышит мерзкий хруст, и лишь потом сознание заливает багровой волной боли. Госпожа инструктор уже не управляет своим телом, оно с размаху, плашмя, грохается на бетон, вышибая воздух из груди. Сломанная правая рука словно взрывается белым ослепительным огнем, и госпожа инструктор на целую секунду исчезает из этой реальности.

…Когда она открывает глаза, мальчишка стоит над ней, сжимая в руках ее шест. Он бьет сверху вниз, бьет притупленным трехгранным острием – оно проткнет шлем и череп и войдет глубоко в мозг. Госпожа инструктор издает высокий пронзительный визг – и острие врезается, врезается в бетон перед ее носом, по лицу больно бьют острые осколки, а над плацем еще гуляет постыдное эхо. Мальчишка еще секунду смотрит на всаженный на два дюйма в бетон подрагивающий шест, потом поворачивается и уходит. Просто уходит – и это самое обидное.

Его Высочество удивлен и растерян. Он не понимает, как такое могло быть, и очень, очень злится из-за этого.

– Ханнар, может быть, я просто дурак. Может быть, я ничего не понимаю. Но – черт побери! – ты знаешь мою сумасшедшую сестру. Я тренируюсь с ней вот уже десять лет и, думаю, кое-чему научился. Так вот: того, что мы видели, просто не может быть. Ты понимаешь это?

– Да, Ваше Высочество.

Его Высочество хмыкнул и надел сандалии.

– Я хочу увидеть этого мальчишку. Сейчас. Немедленно.

– Едва ли это возможно, Ваше Высочество.

Его Высочество насмешливо приподнял бровь.

– Да? Это почему же?

– Он не пойдет к вам, даже если его приглашу я.

Его Высочество широко улыбнулся.

– Только и всего? Ну, тогда я сам пойду к нему, делов-то…

Как-то вдруг вокруг Игоря собралась масса людей – его товарищи, Макаров, даже лорд Оксбридж… но раньше всех рядом оказался Цесаревич. Он недоверчиво окинул взглядом вовсе не могучую фигуру мальчишки и покачал головой.

– Жаль, что ты уже дворянин.

– Почему? – Игорь вскинул удивленные глаза.

– За такое дают потомственное дворянство. Сразу. Ты хоть понимаешь, что только что сделал?

– Нет, – Игорь и в самом деле не понимал. Он дрался. Потому что был зол. На… на многое. За многое. Даже за самих мьюри. И все. Что тут такого? Вспомнилось —

Но вслух Игорь ничего не сказал больше, лишь чуть поклонился. Он вдруг захотел спросить, где Лина, но не посмел. А Цесаревич покачал головой.

– Так. Ладно. Разберемся потом. Давай руку.

Игорь бездумно протянул руку – залитую кровью, со свисающими лохмотьями кожи. Здорово он меня, как-то отстраненно подумал мальчишка. Интересно, сколько теперь я не смогу…

Цесаревич сжал его руку своими – у локтя и запястья, не больно, но с пугающей, сокрушительной силой, и мальчишка дернулся, когда ее до самого плеча пробило белое, ледяное пламя. Игорь едва смог уловить оглушающий по мощи всплеск Силы… и недоуменно уставился на руку.

Рана просто… исчезла. Нет, не полностью – от нее остался обвивающий предплечье багровый шрам, но боль словно стерли, и мгновенно высохшая кровь осыпалась с кожи бурой, невесомой трухой.

Мальчишка удивленно захлопал глазами. Нет, он знал, конечно, что Цесаревич славится не только как воин, но и как целитель, но он даже и представить не мог…

– Спасибо, Ваше… – начал он, но Цесаревич прервал его усмешкой.

– Это тебе спасибо, парень. Шрам-то у тебя теперь на всю жизнь останется…

– Это ничего… – Игорь бездумно потер руку, стараясь хоть как-то освоиться со свалившимся на него вдруг… и понял, что свалилось еще не все.

В окружившей их толпе мьюри вдруг возникла суматоха, потом она вдруг отхлынула в стороны – словно овцы от кнута пастуха.

К ним направлялся целый десяток солдат, одетых во все черное – черные куртки-мундиры, черные шаровары, высокие, окованные сталью ботинки, тяжелая черная пластинчатая броня, черные круглые шлемы. В руках они держали черные блестящие винтовки с плоским раструбом на дуле и тяжелым рубчатым стволом, на поясе у каждого висел тесак. Из-за очень светлой кожи и больших зеленых глаз Игорь поначалу принял их за сторков. Но лица у них были совсем другие – едва ли не в полтора раза шире, – а волосы темные, и мальчишка понял, что видит джангри, союзников мьюри.

Во главе отряда шел, очевидно, офицер – без брони, без шлема, одетый точно так же, как солдаты – лишь на стоячем воротнике его мундира были какие-то золотые листья и на плечах погоны со сложным серебряным узором. Слабо блестевшие черные волосы, расчесанные волосок к волоску, ровно падали ему на плечи, по-кошачьи зеленые глаза закрывала узкая полоса темного стекла. Светлокожее, высокоскулое лицо казалось совершенно безжизненным. Оружия у офицера не было, кроме кобуры на поясе, на которой лежали его затянутые в перчатки пальцы, но Игорь сразу ощутил, что он опаснее едва ли не всех этих солдат, вместе взятых.

Один из журналистов-мьюри сунулся к нему, целясь камерой в лицо, – офицер даже не повернулся к нему, только поднял ладонь, сжал два пальца и махнул в сторону, словно отгоняя мошку.

Упитанную, едва ли не стокилограммовую тушу журналиста смело, словно ее боднул бык, – она полетела в сторону как пушечное ядро и врезалась в плотную стену коллег, сбив с ног еще нескольких. Кто-то из устоявших кинулся вперед, вереща что-то о свободе прессы и ближайший солдат с явным наслаждением ударил его прикладом в печень. Офицер вновь повел пальцами – и парившие над толпой шары камер вдруг гулко лопнули – все разом! – осыпавшись вниз стеклянным и металлическим мусором. Испуганные журналисты бросились в стороны, как тараканы из-под тапка. Этот джангри владел Силой едва ли не лучше всех людей, которых знал Игорь, – понятно, за исключением Цесаревича, – ну так на то он и Цесаревич, чтобы уметь больше своих подданных.