Чтение онлайн

– Я имела ввиду, что мы можем… Повторить?

Глаза девушки горели, и мои походу тоже, уж не знаю, что произошло, но через несколько мгновений, я обнимал и целовал её так, будто мы виделись в последний раз в жизни, а она отвечала горячей взаимностью, что совершенно не вязалось с образом тихони, которая почти не разговаривала во время компанейских сборов.

Дальше вечер пошёл как по маслу, я что-то бегал, прыгал, хватал её, носил на руках. Лёгкая как пушинка, она ничего не весила, мои подозрения про пятьдесят килограмм оказались на сто процентов ложными, здесь едва можно было ощутить сорок семь, а то и меньше… Она иногда визжала, порой смеялась во весь голос, а иногда и просто хихикала, как дурочка. Мы, экзальтированные в своём цирке для двоих, оказались родственными душами… По крайней мере мне так виделось. Ближе к ночи устроившись поудобнее на распушившемся нежной травой холме, уставились на небеса, где по счастливому стечению обстоятельств можно было пересчитать все звёзды. Впрочем, я не стал заниматься этой романтической ерундой, а решил получше узнать Касьянову, чем живёт, чем дышит. В конце концов мы знакомы несколько месяцев и лучшего случая для таких дел ещё не представлялось…

– Черт подери, столько месяцев знакомы, а я знаю о тебе лишь то, что ты главный координатор Центральной Калибровочной Консоли.

– Да ты ж не спрашиваешь, я что навязываться буду?

– А хотелось навязаться?

Она засмущалась, но постаралась не подавать виду.

– Ты сейчас намекаешь на то, нравился ли ты мне настолько, чтобы я хотела навязаться?

– Эм-м… Я хотел…

– Да, нравился.

Я слегка подзавис. Обычно, я привык, когда девушки виляют, юлят, и всячески избегают прямых ответов, но Касьянова была походу не из робких.

– Нравился? Почему в прошедшем времени?

– Да так к слову пришлось… - Она снова курила очередную папиросу.
– Ты вообще собирался меня целовать, если бы я не намекнула? Делал вид, как будто после бара ничего и не было…

– Я… Э-э… Конечно. Да, конечно… Ну может быть не сразу. Но сегодня точно.

– Балабол.

Она произнесла это с улыбкой, придвинулась ко мне и легла на плечо. В траве могли быть насекомые и клещи, но кого это сейчас вообще волновало?

– Да ты понимаешь, у меня просто идиотские проблемы с памятью, некоторые события, которые я выдаю за реальные, оказываются выдуманными мною же… Или увиденными где-то. Вот, например, я в детстве смотрел мультик, где рыцарю в синем доспехе отрубают в конце голову и насаживают на меч. Повествование всё время шло от первого лица. И в конце показывают эту окровавленную голову, а закадровый голос говорит: «Я погиб».

Ника внезапно встрепенулась.

– Я тоже помню этот мультфильм! И я тоже не могу его найти!

– Что?!

Моему удивлению не было предела, мы начали обсуждать детали этого мультика, в итоге пришли к выводу, что говорим об одном и том же.

– Шок… Значит мой рассудок всё-таки не поражён конфабуляцией… А ведь так много вымышленных мною событий прекрасно ложились в концепцию конфабуляции.

– Мы можем это легко проверить.

Она произнесла это так, как будто делала подобное каждый день.

– Как же?

– В городе и на полигоне есть огромное количество «пуль», ляжешь в одну из них, а я тебя прогоню. Проверим тебя на дефективные протокольчики. – Она заиграла пальчиками, постукивая по моей груди. – Проверим тебя на всякие отклонения, в том числе и на конфабуляцию. А может у тебя есть что покруче? Например, синестезия? Или ты скрытый шизофреник… Впрочем, на это тебя должны были проверить при трудоустройстве.

– У тебя взгляд такой… Хищный.

Она и вправду смотрела на меня как тигрица на кусок сырого мяса, или на свежего, сочного оленёнка, которым можно полакомиться.

– Там ничего страшного, просто воткнём специальные иголочки в разные места. Тебе когда-нибудь втыкали иголку напрямую в мозг?

– Нет!

– Не переживай – это совсем не больно.

* * * * *

Ощущения после «пули» были крайне специфичные, как будто чесался каждый нерв, я был крайне раздражён. Но Ника сказала, что это нормально. Благо, следующий рабочий день через двое суток, а значит я успею прийти в себя. Мне понравилось с какой страстью она подходила к вопросу «прогона», ей действительно всё это было интересно. В итоге мы нашли у меня зачаточную конфабуляцию, нарушения в «дефрагментации жёсткого диска», куча воспоминаний распределялись не по своим полочкам, что я и ощущал всю жизнь. Но это нельзя было назвать клинической проблемой.

Собственно, «пуля» не умеет определять именно типы воспоминаний и ячеек памяти, она ориентируется по импульсам в нервной системе, определяя гиперчувствительным оборудованием буквально каждый электрончик, пробегающий по «серым проводам». Я в этом всём плохо разбирался, зато Ника чувствовала себя как рыба в воде, притом, что это даже не основная её специальность. Она вообще много чем интересовалась, и при желании могла своей эрудицией заткнуть за пояс каждого, кто посмеет с ней соревноваться. Но темперамент был не такой, чтобы ввязываться в случайные словесные перепалки, да и не считала она это полезной тратой времени.

Хотя я считаю, что наоборот надо отстаивать свои границы, и на её примере лишь убеждаюсь в своей правоте. Ника не раз отпускала колкости в сторону Агаты, которая назвала её грудь маленькой, я так понял, у неё есть своеобразный комплекс по этому поводу, и координатор ЦКК борется с этими комплексами, одеваясь максимально открыто, насколько это вообще возможно в её случае. Даже при мне, она чутка завернула низ топика так, чтобы оголить всё пространство живота, начиная от брюк, заканчивая низом груди. Буду идиотом, если скажу, что мне это не понравилось, такие точёные формы, как у неё, заставляют мою кровь вскипать моментально, но разумеется она это делала для привлечения внимания, а не для того, чтобы я приставал к ней. Станет ли это проблемой в будущем?

В настоящее время, я просто наслаждался моментом. К слову, она не дала больше себя поцеловать в тот вечер. У неё как будто собственное расписание и собственное видение отношений между мужчиной и женщиной. Чертовка как будто дразнила меня, наслаждаясь видом животного инстинкта в моих глазах. Честно говоря, ненавижу, когда мною пытаются так манипулировать, поэтому я твёрдо сказал себе, что в ближайшие дня три буду полностью её игнорировать, чтобы как-то успокоиться, ибо желаемое я точно не получу, а вот боль в промежности от перенасыщения кровью – это мне будет обеспечено.

Вечером перед дежурством я встретил на улице одиноко бредущую Олесю, которая выглядела совсем невзрачно и зачем-то напялила солнцезащитные очки. Ведомый своим интересом узнать, что же там у них с Максом произошло, я догнал девушку и принялся расспрашивать.

– Теплинин, господи помилуй…

– Ты же не верующая?

– С вами всеми тут и уверовать недолго…

– Что там учудил Макс в тот вечер.

– Гриша, вот тебе оно надо вообще? Все накидались, вели себя как свиньи, брр… Потом ещё бегают, расспрашивают, кто чем занимался, кто, кого, куда, как? Эти вылазки в чужие грязные трусы…