Хрусталь
Шрифт:
Он поднял руки, как будто сдаётся.
– Хо-хо! Понял, понял… К чему такая напористость?
Касьянова села обратно на кресло.
– Выкладывай.
– Что ж, начну сначала с хороших новостей. Мы смогли реанимировать два из двенадцати аналитических модулей, мы оптимизировали работу Медейи на четыре процента, теперь она потребляет меньше энергии. В ближайших планах понизить коэффициент потребления ещё на четыре процента, после чего мы займёмся остальными аналитическими модулями, а также оптимизируем ядро примерно на двадцать один процент.
Она грозно буравила его взглядом исподлобья.
– Что ты несёшь?
– Ты просила детальный отчёт.
– Это вообще все неважно, нам нужно снова её запустить. Вы отключили дополнительные модули, почему она не запускается как раньше? Это и был план «Б», отключить дополнительные модули и перезапустить её.
– Тут, к сожалению, не всё так просто.
– Куда уж проще?
– Дело в том, что при перезапуске Медейи стираются все надстройки аналитических модулей.
У Ники глаза из орбит повылезали.
– Эти надстройки нарабатывались пять лет!
– Да. Их больше нет.
– Ты не мог об этом сказать заранее? Перед тем, как мы приняли решение о полном перезапуске?! – Она задумалась. – Так, подожди секундочку… У нас же есть резервная база, копии, параллельные потоки записи всех данных, облака. Почему их не использовать и вычленить оттуда всё, что нам нужно?
– Раздобудь доступ у Рыбочкина, приходи и всё оттуда вытащим. А пока я сижу на низком старте, чтобы отдать приказ своим людям начать полностью переписывать надстройки для полноценного запуска.
– Это полный бред, на это уйдёт минимум год, и нам придётся задействовать вообще всех инженеров.
– В таком случае только доступы от Рыбочкина. Иначе мы и дальше будем буксовать.
– Всё, иди.
– Слушаюсь, шеф!
Он встал, отдал честь и покинул помещение. Ника нервно зафиксировала всё сказанное, после чего откинулась на кресле и взвыла.
Глава двадцать четвёртая
Я толкнул дверь и ожидал увидеть там нечто ужасное. И действительно, как зашёл внутрь, обнаружил кучу дыма, всюду стоял запах гари. Десять раз возненавидев себя за то, что заклеил пожарный датчик, я метнулся к окну, раскрыл его нараспашку и начал искать источник возгорания.
Нашёл очень быстро, этот источник возгорания стоял на кухне и делал какую-то несусветную стряпню. Со сковороды валил белый дым.
– Ксюша?!
– Гриша?! – Она состроила рожу, передразнивая меня.
– Ты… Здесь?
– А где мне ещё быть, ты меня сам здесь оставил. Вот, решила приготовить что-то вкусное для своего спасителя. Кажется, я уже миллион лет не высыпалась так хорошо…
Она стояла в моих шортах, моей футболке и фартуке. На сковороде жарилось какое-то хрючево с тушёнкой, в духовке кажется запекалось мясо, микроволновка гудела, чайник постепенно вскипал. Я удивлён, как во всём доме не вышибло пробки…
Отложив свои кулинарные шедевры, она подошла ко мне, просунула руки вдоль моей талии, скрестив их на пояснице, прижалась щекой к груди, постояла так секунд пять, затем поцеловала в щёку и вернулась ко своим делам. Я слегка опешил, но виду не подал. Кажется, это была благодарность за ночлег.
– Садись за стол, я подам, когда будет готово. Ты мыл руки?
Я отрицательно покачал головой, будучи в шоке от того, как она здесь обосновалась. Её грязные вещи валялись на полу, моя кровать была превращена в груду тряпок, скомканная простыня перекручена с одеялом, виднелся матрас, одна подушка валялась у изголовья, другая с противоположной стороны. Чудовищный бардак.
Полотенце, которым она вытиралась после душа, благополучно висело на спинке стула, а не в ванной. На прикроватном столике валялась её косметика. Сумочка висела на ручке входной двери. Почему она не использовала пуфик? Зачем на ручку вешать?
Я уселся за стол, выдохнул и зевнул. Немного погодя, она мне подала пережаренное мясо, пригоревшую яичницу, и недопечённую картошку. Жрать это было совершенно невозможно, соль не добавлена, всё сухое, но я давился, чтобы её не расстраивать. Девчушка сидела и смотрела на меня восторженным взглядом.
– Ты много работал… Выглядишь уставшим. Хочешь сделаю массаж?
– Нет, спасибо. – Сказал я поморщившись, когда мне попался кусок жира. – Ты лучше вещи свои прибери, валяется всё как на свалке.
Она оглянулась, окинула взглядом квартиру и повернулась снова ко мне.
– Попозже, сейчас неохота, устала.
– Не к спеху.
Цвет её лица стал менее белёсым и мертвецким, она чуть подрумянилась, движения уверенные, глаза загорелись. Здоровый сон творит чудеса.
– Гриш, ты сказал, что пристроишь меня куда-нибудь, ты же это не для красного словца говорил? Правда?
Внезапно я понял, что мне её совершено некуда сбагрить. Взял чудовищную ответственность на свою голову, а как расхлёбывать - пока неизвестно.
– Пока живи у меня. – Я громко чавкал, ибо мне уже было не до этикета. – Гостиная твоя. Но в спальню не ходить. Ты тут уже устроила погром…
– Извини, я давно так крепко не спала, а когда проснулась, побежала сразу к плите, чтобы тебя порадовать… Даже не знаю, как и благодарить.
– Никак не благодари, протирай пыль периодически, подметай хату, да и всё.
– Готовить ещё буду. – Заулыбалась малая.
– Ну… Это уже по желанию.
Даже, когда я готовил в состоянии глубочайшего алкогольного опьянения, у меня получалось гораздо лучше.
– А что мне с работой делать?
– Что тебе с ней делать?
– Я боюсь туда возвращаться, не уверена, что снова не упаду в обморок… Да и Валерий Иванович там злой будет. – Она вздохнула. – Хотя он всегда злой. Знаешь, как он орал на меня, когда я забрала вещи тогда? Сказал, чтобы больше не возвращалась и, чтобы за платье заплатила.