Чтение онлайн

Скептик:Когда я думаю о причинно-следственных связях в Петле Ренке, мне вспоминается детский спор о том, что появилось раньше: курица или яйцо.

Оптимист:Да…. Вот так — спонтанно — создаются мнимые миры. А мы целых сто лет не знали, что делать с этим хроноаппендиксом! Но, слава Богу, Сэм Джетс решил этот вопрос оперативно.

Скептик:А вам не кажется, что в какой-то мере мы ответственны за конфликт между Хроноразведкой 2141 года и Службой Безопасности во Времени 2262 года? По нашей вине последовала серия смертей, которых можно и нужно было избежать.

Оптимист:Возражу вам, коллега, что хотя эти смерти и не являлись исторически необходимыми, все же были изначально запрограммированы в судьбах этих людей. Мы же правильно расставили фигуры, избрали верную стратегию с тем, чтобы сохранить центр всей композиции — хронопилота. Есть достоверная информация о том, что Алекс Химмель вернулся в свое время живым.

Скептик:Но ведь самим созданием мнимой реальности, которая заканчивается тупиком в четверг двадцать четвертого, мы сожгли мосты, лишили Алекса возможности вернуться в будущее естественным путем.

Оптимист:Но разве не мы, когда древняя аппаратура возвращаемого модуля не сработала, прокрутили вариант с Майклом Лозовски. Он оказался беспроигрышным.

Скептик:Кхе-кхе, и до последней минуты не были уверены, что вытащим Алекса из тупика.

Оптимист:На то были чисто субъективные причины: особенности характера и мировоззрения хронопилота. Да еще эта его привязанность к биотронной подруге…

Скептик:Нет, наши акции впредь должны иметь логически завершенную форму, являть собой пример гармонии между прошлым и будущим. Пока же они попросту корявы — это я о хрономаяках.

Оптимист:Да, нам пришлось выполнять черновую работу: вытаскивать маяки из тупика и подбрасывать два Хроноразведке и два Службе Безопасности. Но что поделаешь. Иначе послание Алекса не дошло бы до Хорна и Лозовски.

Скептик:Все же я вынужден констатировать, что работа выполнена довольно грубо, и не хочу слышать ни о какой аналогии с изящной шахматной партией. У нас в руках не пешки, а живые люди с их правом свободного выбора.

Оптимист:Дорогой друг, учтите, что это первая крупномасштабная операция Лиги Парадоксов по хроноэкологии. У нас практически нет опыта ведения подобных экспериментов, а объем работ впереди еще очень велик. Нас можно сравнить с саперами, которые обезвредили первую мину на обширном пространстве хронополя мировой истории… Несмотря на ваш скепсис, коллега, скажу, что это все же успех!

Скептик:Ну, ладно, от нашего спора не будет толку. Я остаюсь при своем мнении!

Оптимист:А я — при своем. Не пойму только, как мы с вами, коллега, уживаемся в теле одного человека!

Алекс очнулся, и первой, кого он увидел, была сестра Герда. Она улыбнулась ему в ответ, заботливо поправив одеяло. Алекс огляделся и привстал на кровати, но Герда удержала его, тонкие холодные пальчики коснулись могучего плеча брата.

— Нельзя так резко двигаться, мой хороший! Почти сутки без сознания! Ты очень плохо перенес действие «Мобифорта»… Кто тебя так отделал — все тело сплошной синяк?

Алекс не понимал, где находится, и почему рядом Герда. Уж не сон ли все это, не галлюцинация ли?

— Герда! Как ты здесь оказалась? Как попала в прошлое? — спросил он.

— Какое прошлое, что ты?! Ты, слава Богу, вернулся!

— Вернулся? Но ведь ОТТО и Хельга погибли! Где я?

Герда улыбнулась и погладила брата по голове.

— Мы с тобой на вилле доктора Хорна. Он позвонил мне вчера и сказал, чтобы я срочно приехала. О тебе не сказал ни слова. Но я будто чувствовала, что ты здесь! Правда, целые сутки нервничала, переживала, но теперь все позади, и я рада!

— Какой сегодня день?

— Первое октября. Тебя не было почти две недели.

Лицо Алекса потеплело, глаза ожили.

— Сестренка, так я дома?!

— Нет, мы у доктора…

— Герда, ты не понимаешь. Я дома!

Она заулыбалась вместе с ним.

— Скучала? — спросил Алекс, заглядывая в полудетские васильковые глаза.

— Соскучилась, — кивнула Герда. — Когда убили генерала, испугалась. Боялась, что не вернешься. И теперь тоже страшно: доктор Хорн приказал молчать о твоем возвращении. Он заботится о твоей безопасности. Сказал, что те, кто убил Бартона, могут быть очень опасны.

— А где он сам?

— Уехал. Сказал, что у него важное дело, и уехал… Вчера был врач. У тебя, слава Богу, ничего серьезного. Все кости целы, только на правом боку большая рана.

— Да. Чувствую… Ну, не беда, заживет.

— Поесть хочешь чего-нибудь?

Он глазами сказал, что «да».

— Воды. Двести лет ничего не пил!

— Может, лучше сока?

— Нет. Только воды. Чистой и холодной.

Когда Герда вернулась со стаканом минеральной воды, Алекс сказал:

— Очень жаль ОТТО, отличный был парень! А Хельгу, пока живу, буду помнить…

И тут он вспомнил о биотронной душе подруги.

— Постой, Герда, ты не знаешь, у меня в руке была ментальная карта?

— Не знаю. Когда я примчалась сюда, ты уже лежал в постели, и около тебя хлопотал врач. Надо спросить Хорна.

— А где он? Ах, да… Долго его не будет?

— Сказал, что часа два-три.

— Чем он сейчас занимается?

— Не знаю: не спрашивала… Ну, ушел от дел, распустил Хроноразведку и теперь пытается что-то выращивать в своем саду. Кажется, ему обещали рассаду марсианских магнолий.

Герда весело щебетала, рассказывая последние новости, а Алекс мучил себя воспоминаниями. Вновь и вновь вставало перед его мысленным взором милое лицо Хельги, приходила неотвязная мысль о ментакарте.