Чтение онлайн

А меня неожиданно посещает мысль. А что, если?..

— Лен, нельзя ли посмотреть еще раз сцену встречи этих провокаторов?

— Почему нельзя? Все, что надо для работы, не только можно, но и нужно…

С этими словами Лена встает и босиком шлепает к компьютеру. На экране возникает сцена встречи Луиджи Гальдони, Антонио Сфорца и того, третьего.

— Пожалуйста, стоп-кадр, а затем просмотр в различных ракурсах… Так, хорошо, спасибо.

Лена обувается, и мы идем к нуль-Т. Из кабины мы выходим в уже знакомое мне помещение. Именно здесь я несколько дней назад пришел в себя и увидел Лену.

Лена не дает мне осмотреться:

— Раздевайся и ложись на этот стол.

Сама она подходит к стеклянному шкафчику и готовит какую-то смесь, сверяясь с таблицей, горящей на мониторе.

— Пей, — подает она мне полстакана похожей на чернила жидкости.

Беру и с опаской нюхаю: пахнет соленой рыбой. Пробую: вкус и крепость, как у мадеры…

— Пей, пей, — смеется Лена, — от этого еще никто не умирал. А теперь ложись и расслабься, — командует она, когда я выпиваю зелье.

Замечаю, что стол покрыт сеткой изолированных друг от друга контактов.

— Электрический стол, — шучу я.

Это сходство усугубляется еще и тем, что Лена присоединяет к моим ступням и вискам контактные пластины.

— Сейчас вот дам тебе триста восемьдесят — и привет начинающему хроноагенту Андрею.

Она быстро целует меня и садится за компьютер. От потолка к моей голове начинает опускаться сооружение в виде решетчатого усеченного конуса, сделанного из золотистой проволоки. В узлах решетки — темные, тускло блестящие кристаллы.

— Магистр, мы готовы, — докладывает Лена.

— Ну как, Андрэ? — спрашивает Магистр. — С нами Время?

— С нами Время! — отвечаю я, стараясь побороть волнение и придать своему голосу бодрые интонации.

— В добрый путь!

Я не успеваю ответить: “К черту!”, так как проваливаюсь во тьму.

— Эй, Джон, задремал! — слышу я голос Сэма Колли.

— Да брось ты, Сэм, — отвечает ему за меня Билл Мак-Кинли, — дай отдохнуть парню. У нас с тобой ночь спокойно прошла, а ему до утра пришлось по своему участку хулиганов гонять.

Встаю из-за стола и, потягиваясь, бросаю взгляд на часы. До встречи Гальдони и Сфорца осталось чуть больше часа.

— А и в самом деле задремал. Пойду пройдусь по участку, освежусь.

— Давай, давай! Мало ты там ночью жути нагнал!

Сначала — в фотолабораторию.

— Дик, дай мне на часок заряженную камеру с длинным объективом.

Несловоохотливый фотоэксперт протягивает мне фотоаппарат.

— Девятнадцать DIN.

— Спасибо, Дик. Если я через час принесу пленку, когда сможешь сделать снимки?

— К тринадцати.

— Договорились.

В одиннадцать я уже захожу в знакомый переулок. Ни души, кроме кошек. Сразу подхожу к облюбованному мною контейнеру с дырой в боку. Он валяется у стены. Ставлю его в рабочее положение дырой к тому контейнеру, у которого сейчас будет стоять Луиджи. Залезаю внутрь и закрываюсь крышкой.

Через десять минут появляется Луиджи. Он нервно пошагивает у “своего” контейнера, курит и вполголоса ругается на смеси английского и итальянского. Внезапно он успокаивается, прислоняется к контейнеру спиной и смотрит куда-то вверх, насвистывая сентиментальный мотивчик.

Еще через десять минут приходят Антонио и третий. Начинаю снимать. Мне не слышно, о чем они говорят, да это мне и не нужно, знаю и без того. Зато и они не слышат щелчков затвора. Когда они расходятся, я нащупываю рукоятку “кольта” и с трудом подавляю в себе желание выскочить из контейнера, арестовать эту троицу и доставить их в ФБР.

Что-то говорит мне, что этого делать не надо. Да и вряд ли они без оружия. Гальдони — мелкая сошка, а вот Сфорца и этот третий — птицы другого полета. Этот контейнер станет по совместительству и моим гробом. Пусть ими ФБР занимается.

Выждав минут десять, покидаю свою засаду и иду в участок. Пока Дик делает снимки, я пишу рапорт на имя начальника отдела ФБР. Все это дико неприятно, но…

Тринадцать двадцать. Забираю фотографии и поднимаюсь на второй этаж. В приемной 0'Доногана рыженькая Синди, увидев меня, радостно вскакивает:

— Джон!

Я предупредительно поднимаю палец:

— Я к твоему шефу. Он на месте?

Лицо Синди вытягивается, она нажимает кнопку селектора. “Пусть заходит”, — слышу я искаженный динамиком голос. Капитан Патрик 0'Доноган смотрит на меня с плохо скрываемым интересом. С чего бы это бывшие коммунисты повадились в его отдел?

— Джон? Что привело тебя?

Молча подаю ему рапорт. Капитан хмыкает и начинает читать. Буквально сразу брови у него лезут вверх, и он время от времени переводит на меня недоуменный взгляд. Кончив читать, он кладет рапорт на стол, лицевой стороной вниз, и смотрит на меня долго и внимательно. Левой рукой он берет из коробка спичку и начинает катать ее в зубах. Все знают, что капитан 0'Доноган не курит, но на столе и в кармане у него всегда лежат спички. И если спичка появилась в зубах, не жди ничего хорошего.

Наконец Патрик 0'Доноган цедит сквозь зубы, не вынимая спички:

— С чего бы это вы, Джон, стали писать доносы на своих товарищей?

— Это не донос, сэр, это рапорт.

— Пусть будет рапорт, сути это не меняет. Я не первый день работаю в ФБР и не первый раз встречаюсь с комми. И вот я думаю: а почему вдруг у Джона Блэквуда проснулось служебное рвение и он решил посадить за решетку своих товарищей по партии? Пусть даже и бывших. Объясни, пожалуйста.

— Сэр, в рапорте я достаточно подробно написал, что они готовят. Я считаю, что сейчас, когда идет война…

— Ну, во-первых, мы не воюющая страна, а во-вторых… Я, Джон, старый сыщик и ни за что не поверю, что это единственное, что тебя беспокоит. Кстати, о войне. Мы — союзники Советов. Не кажется ли тебе, что сейчас, во время войны, необоснованный арест группы коммунистов в столице вызовет нежелательный политический резонанс? Прости, Джон, но я тебе не верю. Ты просто хочешь свести со своими товарищами какие-то счеты и сделать это хочешь руками ФБР. В такие игры я не играю.

С этими словами капитан протягивает мне рапорт. Я даже не делаю попытки взять его.