Чтение онлайн

– Наиболее разумным решением будет отнять у Типы телесность и отдать ее пострадавшему молодому человеку – закончила Сотофа.

Я, честно говоря, до сих пор думала, что сэр Джуффин Халли никогда не удивляется. Только иногда притворяется, из вежливости. Но тут уж пришлось признать: я ошибалась. Он натурально глядел на леди Сотофу, распахнув рот. Но честно молчал целую минуту, держал слово.

– Вот уж не ожидал от тебя, – сказал он, когда время истекло. – Думал, ты ее выгораживать будешь по старой дружбе. Ладно, как по мне – это наилучший выход. Парень получит тело, заодно место в Холоми сэкономим… А призрак? Что ты будешь делать с ее призраком?

– А ты как думаешь? К себе возьму, вместо декоративной собачки? – яростно спросила леди Сотофа. – Уничтожить призрак легче легкого, и мы оба это знаем.

– Ты не сделаешь этого!

Леди Типа была потрясена. Ясно, она-то надеялась, что Сотофа только для виду гневается, а сама тем временем просчитывает варианты, как бы ей помочь. И вдруг такое.

– Ты просто хочешь меня напугать, верно? Не станешь же ты меня убивать? Мне положено сколько-то лет в Холоми, согласна. Думаю не так уж и много: в конце концов, я не злоупотребляла Запретной магией. Настойку Круканара любой хороший повар может приготовить не нарушая закон. Ты же сама меня учила, как обходиться минимальными ступенями магии…

– Да, ты оказалась хорошей ученицей, – согласилась Сотофа – И была настолько аккуратна, что, думаю, тебя отправят не в Холоми, а в Нунду лет на девяносто, как и положено за убийства без применения недозволенных ступеней магии. Вернее, отправили бы. Но от Нунды я тебя спасу. Скверное это место – Гугландские болота. По мне, так лучше умереть дома. Заодно исправить причиненное зло. Не находишь?

– Ты не убьешь меня, – повторила Типа. Но уже не слишком уверенно.

– Мне не нравится эта идея, – вдруг сказал призрак Трикки Лая.

Все изумленно уставились на него.

– А ты, ты наверное думаешь, что тебе придется жить в ее теле? – Сотофа опомнилась первой. – Ты не понял…

– Нет, я слушал ваши объяснения очень внимательно и все понял, – возразил тот. – Забирают не тело, а способность его иметь, поэтому все равно у кого. Но мне кажется, то, что вы предлагаете, – это очень жестоко.

– Парень, ты рехнутся? – спросил Мелифаро. – Нет, ты натурально рехнулся! Тебе тело вернуть предлагают! Прямо сейчас!

– Да, спасибо, – печально откликнулся тот. Дернулся, взмыл к потолку, забился в самый дальний угол, свернувшись в темный, плотный комок.

Мы все зачарованно на него уставились. Джуффин и Сотофа одновременно открыли рты, но призрак заговорил первым.

– Вы очень добры ко мне, – сказал он. – Впервые вижу в людях такую готовность бесплатно помочь совершенно чужому человеку, к тому же иностранцу, от которого никакой пользы, а только сплошные хлопоты. Не уверен, что на вашем месте я сам проявил бы столько заботы и внимания. Но то, что вы предлагаете, это слишком жестоко. У нас, в Тулане, нет смертной казни, и даже я, человек, всю жизнь провозившийся с преступниками, считаю, что так правильно.

– У нас в Соединенном Королевстве тоже нет смертной казни, – пожал плечами Джуффин. – И тюрьмы у нас, к слову сказать, оборудованы, как дорогие лечебницы. Лучшие места для отдыха на этом континенте, сам бы на полгодика туда загремел, да не дают… Но бывают ситуации, когда, только нарушив закон, можно восстановить справедливость. Если бы я в подобных случаях становился на сторону закона, меня следовало бы незамедлительно отправить в отставку… А еще лучше – придушить в каком-либо темном углу, чтобы другим чиновникам неповадно было. Сотофа дело предлагает, мальчик. Зря ты от нас шарахаешься

– Я не шарахаюсь, извините, – призрак снова дернулся и, как мне показалось, довольно неохотно приблизился к нашему столу. – Это я от смущения. Ну, то есть мне стыдно спорить с людьми, которые ночь напролет не спят, пытаются меня спасти. Но… Нет, я так не могу. Сами посудите, я буду жить в новеньком теле и все время помнить: для того, чтобы я его получил, пришлось угробить немолодую даму. Вы же ее полностью убить собираетесь – в том смысле, что от нее даже призрака не останется. Нет, я так свихнусь, я себя знаю!

– Глупый какой, – сказала леди Сотофа. Голос ее звучал растерянно и одновременно очень нежно. – Совсем глупый мальчик. Но такой хороший. Джуффин, мы с тобой никогда такими не были.

– И хвала Магистрам, – проворчал шеф.

– Если я останусь без тела, а эта леди попадет в тюрьму на болоте, которой вы ей грозили, – снова заговорил Трикки Лай, – получится очень печально. Мне будет плохо, да и ей несладко. Но это просто нормальное человеческое горе, с которым можно справиться. Я со своим справлюсь, наверное. Буду всюду летать, мир наконец-то посмотрю – я так понимаю, теперь это проще простого и денег на дорожные расходы не нужно… А леди Типа – ну, не знаю… Если в ваших тюрьмах так комфортно, как вы рассказываете, может быть, и для нее все неплохо сложится? Все-таки ведьма, не рыночная воровка… Пока человек жив, следует делать все возможное, чтобы он и дальше оставался живым – вот это я знаю точно!

И тут гостиную огласил протяжный, жалобный вой. Наша преступница ревела, как младенец, брошенный на дороге. Нет, действительно как младенец. Взрослые люди плачут совсем иначе, уж я-то знаю. Взрослые умеют сдерживать себя, и даже отчаянно рыдая, экономят силы, потому что краешком сознания понимают: жизнь продолжается, и когда-нибудь придется прекратить плакать, встать, пойти умыться, извиниться перед всеми присутствующими за свое поведение, а потом выпить кружку камры и отправится спать. А вот младенцы не имеют представления о будущем, они живут только здесь и сейчас, а потому всегда плачут так, словно в их распоряжении вечность, которую надо наполнить криком и слезами.

Так вот, леди Типа плакала именно как младенец, выкладываясь на полную катушку, не позволяя себе ни секунды передышки. По крайней мере, я поверила, что она собирается рыдать вечно. По крайней мере, до тех пор, пока не умрет от истощения, честно растратив на слезы и крик всю себя без остатка.

Минут десять мы это терпели. Потом леди Сотофа наконец вспомнила, что круче ее нет ведьмы на обоих берегах Хурона. Возложила руки на голову бывшей подружки, забормотала, защелкала языком. Успокоила ее – не то чтобы в один миг, но довольно быстро.